Включить версию для слабовидящих

«Не пустые понятия: честь, долг, совесть, достоинство…»

^Back To Top

foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

Календарь праздников

Информер праздники сегодня

Контакты

346780 Ростовская область

г. Азов, Петровский б-р 20 

тел.(86342) 4-49-43, 4-06-15 

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

Besucherzahler
счетчик посещений

Уважаемые читатели!

17 июня 2011 года исполнилось 100 лет со дня рождения русского писателя Виктора Платоновича Некрасова, лауреата Сталинской премии 1947 года за роман «В окопах Сталинграда», опа­лившего души современников жгучей правдой о войне; фронтовика, писателя, общественного деятеля, человека трагической судьбы: в 1974-м Виктор Некрасов был изгнан за свои политические убеждения за пределы СССР, его имя и книги долгое время находились под запретом.

Время расставило все на свои места, и книги нашего великого соотечественника вошли в золотой фонд русской литературы.

  

НЕКРАСОВ ВИКТОР ПЛАТОНОВИЧ

(1911 - 1987)

87Увековечение памяти

- Меморальная доска на ул. Крещатик, 15, где с 1950 по 1974 год в квартире №10 жил Виктор Некрасов;

- "Укрпочта" выпустила почтовый конверт с портретом Виктора Некрасова (художник Георгий Варкач).

Награды и премии:

- Сталинская премия второй степени (1946) — за повесть «В окопах Сталинграда» (1946)

- орден Красной Звезды

- медаль «За отвагу»

- медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»

- медаль «За оборону Сталинграда»

- орден Почётного легиона

Его любили все… 

Наиболее кратко и отчетливо о причине исключения Виктора Платоновича Некрасова из рядов КПСС было сказано первым секретарем Ленинского райкома КПУ: «В связи с тем, что Некрасов позволил себе иметь собственное мнение (разрядка моя. — А. Р.), ко­торое противоречит генеральной линии партии, предла­гаю его из партии исключить». И по решению парткома Союза писателей Украины, принятому 19 сентября 1972 года, Виктор был исключен из партии.

Честный, прямолинейный, искренний и смелый че­ловек, Некрасов с острой болью воспринял этот удар. Некоторые знакомые и псевдодрузья стали избегать с ним встреч. Да и он сам старался реже общаться с до­рогими ему людьми, предупредив, что близость к нему может привести их к крупным неприятностям.

Виктор Некрасов был начисто лишен угодничества, приспособленчества, чувства самосохранения, прагма­тизма. Он без боязни старался поддержать попавших и немилость деятелей культуры. Главным для него было протянуть руку упавшему, защитить попавшего в беду независимо от его значения и общественного положе­ния. В трагической судьбе Виктора Некрасова, как и в судьбах многих «детей оттепели», непререкаемая власть чиновников была в сотни раз сильней гражданского му­жества «шестидесятников».

Некрасов не хотел уезжать: то, что произошло с ним, фактически было ни чем иным, как ссылкой. Пришедшие 11 октября 1974 года попро­щаться друзья и знакомые стояли на ступенях от входа в парадное до площадки, ведущей в квартиру Некрасовых. Горьким было это прощание. Утром 12 октября Виктор Платонович с женой, Галиной Викторовной, вылетел в Цюрих.

В том, что он опубликовал во Франции, зачастую видна такая щемящая душу, разрывающая сердце тоска, боль и тяга к родному очагу, что нельзя не проникнуться участием к нему, чудесному, доброму, талантливому   человеку   и писателю.

В письме, датированном 2 апреля 1989 года, знакомая Виктора, бывшая киевлянка, сообщает подруге: «Он умер во сне, как святой, не дожив до тяжких страданий, которые дает рак легких обычно в последние два месяца. Он не верил, что смертельно болен... Хоронили его по-царски. Таких цветов я и жизни не видела: крест огромный, из живых цветов, полутораметровый... Па похоронах было много друзей-писателей, русских и французских. Его любили все»…

А. Рохлин

 

Личность Виктора Некрасова 

Личность автора, его природная, истинная человечность пронизали особым светом как «большую прозу» писателя, так и самые маленькие очерки — портреты людей, с которыми он встречался на своем жизненном пути.

Звезда литературной славы писателя взошла стремительно. Архитектор по образованию (и отчасти на практике — по его проекту строилась лестница «Аскольдовой могилы» в Киеве). Профессиональный артист одного из передвижных украинских театров, отказавшись от брони, Некрасов был мобилизован и вместе с отступающими войсками прошел весь тягостный путь от Ростова до Сталинграда, защищал город на Волге. Именно в окопах Сталинграда Некрасов впервые осмыслил историческую и человеческую сущность пережитых поражений и побед. Находясь в госпитале после очередного ранения, в 1944 году, по горячей памяти, он начал писать свой роман, который, как известно, в 1946-м году был опубликован в журнале «Знамя» и вскоре (в июне 1947 года) отмечен Сталинской премией. 

Повесть вызвала в литературных кругах неоднозначное отношение.

А. Т. Твардовский во внутренней рецензии писал: «Первое очевидное достоинство книги - то, что, лишенная внешне сюжетных, фабульных приманок, она заставляет прочесть себя одним духом. Большая достоверность свидетельства о тяжелых и величественных днях борьбы накануне "великого перелома", простота и отчетливость повествования, драгоценнейшие детали окопного быта и т. п. - все это качества, предваряющие несомненный успех книги у читателя. О ее существенном содержании можно сказать примерно так. Это правдивый рассказ о великой победе, складывавшейся из тысяч маленьких, неприметных приобретений боевого опыта и морально-политического превосходства наших воинов задолго до того, как она, победа, прозвучала на весь мир. И рассказ этот - литературно полноценный, своеобычный, художнически убедительный...».

Высоко оценил повесть и А. П. Платонов: «Некрасов, - писал он, - придает описанию войны, всему движению чувств и действиям человека, пребывающего в огне боя, необыкновенно ощутительную, живую, непосредственную конкретность; читатель все время живет в том потоке событий, в который вовлек его автор».

Руководство же Союза писателей отнеслось к повести резко отрицательно, были даже проведены два специальных совещания, нацеливавших печать на ее разгром. От запланированного разгрома повесть спасла Сталинская премия (1947), присужденная Некрасову по неожиданному прямому указанию Сталина, так и оставшемуся необъяснимым. 

Мало кто знает, как обошелся Некрасов с этими деньгами Сталинской премии. Значительная их часть была отдана на покупку колясок для инвалидов войны, поскольку они стали к тому времени платными. Более того, Некрасов вместе с Вандой Василевской обратился с открытым письмом к Молотову о необходимости отменить плату за инвалидные коляски. Вскоре последовало соответствующее постановление Совета Министров, опубликованное в газетах.

Жизнь Некрасова была далека от идиллии, если вспомнить хотя бы главные вехи его гражданской судьбы. Так, будучи одним из 16 заместителей А. Е. Корнейчука по Союзу писателей Украины, Некрасов отказался участвовать в кампании, направленной против «космополитов» в 1949 году. Продолжая отстаивать свою интернациональную позицию, он выступает с рядом статей в «Литературной газете» о необходимости увековечения памяти советских людей, расстрелянных фашистами в 1941 году в Бабьем Яре, борется против решения киевского архитектурного управления «залить», засыпать, сравнять с землей Бабий Яр, а на его месте сделать сад, стадион. В установлении памятника на омытой кровью земле Бабьего Яра — немалая заслуга В. Некрасова.

Писатель горячо поддерживает в печати прогрессивные фильмы М. Хуциева (например, «Заставу Ильича», или «Мне 20 лет», как он был назван в прокате).

В пору «железного занавеса» В. Некрасов выступает с очень смелыми для своего времени очерками о путешествии по Италии и Франции, вызвав гнев Н. С. Хрущева, неудовольствие киевских властей. Вопреки традиции, автор отказался каяться, когда на очередном собрании киевской интеллигенции в 1964 году его разоблачали как «клеветника».

После того, как Хрущев ополчился против зарубежных очерков Некрасова «По обе стороны океана» (1962), заявив, что их автору не место в партии, началась настоящая травля писателя. Его перестали печатать, клеймили позором на собраниях, завели персональное дело и вынесли ему строгий выговор. После падения Хрущева писателя на время оставили в покое. Но в 1969-м, за то, что Некрасов подписал коллективное письмо в защиту украинского диссидента В. М. Черновила и выступил в день 25-летия расстрела в Бабьем Яру, на него опять было заведено персональное дело, закончившееся вторым строгим выговором.

В 1972 году писателем занялось КГБ: слежка, прослушивающийся телефон, унизительный обыск с изъятием книг и рукописей, многочасовые допросы, на которых дали понять, что если он не "исправится" или не уедет на Запад, придется отправиться "в места не столь отдаленные". Так, Некрасова в 1974 году вытолкнули в эмиграцию.

За границей Виктор Платонович продолжал жизнь активного бойца на поприще искусства: много писал для газет, журналов, для радио, читал лекции о русской литературе. Рассказывая о советской литературе («Нет, она не серая и не унифицированная, какой представляется кое-кому на Западе... амплитуда ее немыслимо широка»), В. Некрасов вспоминает и о тех литераторах, которые отдавали много сил борьбе со всяческими запретами, редакторскими хитростями, изворачиваниями, цирковой эквилибристикой, а то и военной стратегии в погоне за «жар-птицей, именуемой Правдой».

«Благословляю ли я этот день—12 сентября 1974 года? Да, благословляю. Мне нужна свобода, и тут я ее обрел. Скучаю ли я по дому, по прошлому? Да, скучаю. И очень».

Не случайно одна из статей, написанных Некрасовым примерно в это время, называется «Я пишу здесь, но живу там» (Стрелец, 1985. № 3. с. 38).

В повести автор уточняет: «Выяснилось, что самое важное в жизни — это друзья. Особенно когда их лишаешься. Для кого-нибудь деньги, карьера, слава, для меня — друзья...» Естественно поэтому, что автор считает самым большим преступлением, совершенным на его родине за шестьдесят семь лет (напомним, что эпилог написан в 1984 году), «дьявольски задуманное и осуществленное разобщение людей».

В 1979, после того как он, выступая по радио, иронически отозвался о "трилогии" Брежнева, главным образом о военной ее части - "Малой земле", его лишили советского гражданства. Два с лишним десятилетия на родине его книги не издавались, циркуляром Главлита были изъяты из библиотек, его имя было запрещено упоминать в печати, оно вычеркивалось даже из библиографических справок.

Последнее произведение писателя - "Маленькая печальная повесть".

Умер Виктор Некрасов 3 сентября 1987 года, в Париже. 

 

Творческая история романа «В окопах Сталинграда» 

Первый круг вопросов относится к истории текста произведения, первоначально (еще в рукописи) носившего название «На краю земли», а затем — «Сталинград».

«Кое-кому из литературную власть предержащих, столь обобщающее название показалось кощунственным, и в последующих отдельных изданиях роман превратился в повесть, а «Сталинград», ставший символом и понятием нарицательным, — в менее обязывающее «В окопах Сталинграда». Не искушенный еще в тонкостях социалистического реализма, автор с некоторым удивлением, но мужественно перенес первый нанесенный ему удар... » - писал В. Некрасов в послесловии к своей книге «Сталинград» (Франкфурт-на-88Майне, 1981). 

Второй круг вопросов касается «сталинской» темы.

«Само появление повести казалось в те дни невероятным, неправдоподобным. Литературная общественность растерялась. Книга о войне, о Сталинграде, написанная не профессионалом, а рядовым офицером. Ни слова о партии, три строчки о Сталине... не влезало ни в какие ворота. С другой стороны, свои страницы предоставил ей более чем авторитетный журнал «Знамя», и редактор его, Вс. Вишневский, живой классик, один из влиятельнейших руководителей Союза писателей, человек, во всем искушенный, знает, что к чему, что можно, что нельзя.

Вот и началось в бесчисленных дискуссиях и статьях — «оно-то, конечно, правдивый рассказ, и самим участником рассказанный, но нет в нем широты охвата... Взгляд из окопа... Дальше своего бруствера автор ничего не видит...» Приблизительно в таких выражениях говорил о повести тогдашний генеральный секретарь Союза писателей Александр Фадеев. Это не мешало, правда, секретариату или президиуму, на заседании которого он выступал, заочно принять автора в этот самый Союз писателей, - случай беспрецедентный.

Через год тот же Фадеев, председатель Комитета по Сталинским премиям, вычеркнул фамилию автора из списка кандидатов, представленного пред светлые очи. Неисповедимы пути Господни — наутро обомлевший автор увидел свое собственное изображение в «Правде» и «Известиях». (Всеволод Вишневский потом, загадочно подмигивая, закрыв предварительно все двери своего кабинета, сказал автору: «Только Сам мог вспомнить, никто другой...»— и развел руками.)

С этого дня книга стала примером, образцом. Все издательства наперебой начали ее издавать и переиздавать, переводчики переводить на все возможные языки, критики только хвалить, забыв, что недавно еще обвиняли автора в «пацифизме» и «ремаркизме». Через десять лет по книге поставлен был фильм «Солдаты», со своей нелегкой судьбой». 

Какова же была позиция самого автора в этой суете сует? «В начале 1947 года, когда «Окопы» мои попали в издательство «Советский писатель» (до присуждения еще премии), вызван я был цензоршей, случай уникальный. Она укоризненно посмотрела на меня и сказала:

— Хорошую книгу вы написали. Но как это так — о Сталинграде и без товарища Сталина? Неловко как-то. Организатор и вдохновитель всех наших побед, а вы... Дописали бы вот сценку, в кабинете товарища Сталина. Две-три странички, не больше...

Я прикинулся дурачком. Не писатель, мол, писал о том, что знал, что видел, а сочинять не умею. Не получится просто, поверьте мне.

Так и разошлись. А через десять лет, после XX съезда уже, в своем кабинете, директор Воениздата чуть ли не слезно просил выкинуть те две-три строчки, что говорят у меня офицеры про Сталина. Я отказался. И не из любви к Сталину, разумеется.

В те дни ломали, кирками сбивали с постаментов бронзовые, гранитные, мраморные, гипсовые фигуры проштрафившегося вождя, а на плакатах замазывали его профиль, соседствовавший на всех знаменах с ленинским.

«Боюсь, что сейчас, высадись он где-нибудь в тихой бухте в Крыму — я верю в загробную жизнь — и направь свои стопы в Москву, многие его встретили б, как Наполеона, бежавшего с острова Эльбы, цветами. Маршал Устинов первый преклонил бы колени...»

Прерывая цитату, сообщим, что автор откликнулся рассказом «Мраморная крошка» — на тему о том, как распродавались по дешевке монументы «отца народов». А позднее, прекрасно владея искусством «сочинять», он напишет книгу «Саперлипопет» (1983), которую завершит сценой своей встречи со Сталиным в его кабинете, в присутствии Хрущева. Сцена изобилует такими «достоверными» подробностями, воспринимается так живо и психологически убедительно, что читатели на первых порах не сомневаются в реальности этого эпизода.

Порядочность и достоинство писателя привели Некрасова, как и Твардовского, когда он писал поэму «За далью — даль», к категорическому осуждению разгула конъюнктурных страстей. «Умейте сопротивляться!»— скажет автор устами одного из героев «Маленькой печальной повести». 

Третий круг вопросов касается заветных для писателя патриотических мотивов, так явственно звучащих во всех его произведениях.

События конца 70-х годов усложняли позицию автора. Вступление наших войск в Афганистан, сама возможность этой войны, политика в Польше, в других странах народной демократии («народы странных демократий»— приводит Некрасов чью-то остроту) вызывают резкое неприятие со стороны писателя — и ностальгическую потребность заново взглянуть на военное прошлое.

«Мы победили! Фашизм — самое страшное на свете — разгромлен... Через месяц черно-красные стяги с орденами и свастиками падут к ногам победителя — великий Сталин будет улыбаться с Мавзолея. Мы простили Сталину все! Коллективизацию, тридцать седьмые годы, расправу с соратниками, первые дни поражения! И он, конечно же, понял теперь всю силу народа, поверившего в его гений, понял, что нельзя его больше обманывать, что только суровой правдой в глаза можно его объединить, что к потокам крови прошлого, не военного, а довоенного, возврата нет. И мы, интеллигентные мальчики, ставшие солдатами, поверили в этот миф и с чистой душой, открытым сердцем вступили в партию Ленина — Сталина. В мире воцарится мир! Взошло наконец солнце Свободы! Для всех. Для освобожденных народов, для нас, для меня...

Именно в это — что Красная Армия принесла миру мир и свободу!— верил я, когда полупарализованными пальцами выводил на склонах Красного стадиона первую фразу своего романа...

Сейчас она покрыла себя позором. Для афганца она теперь... символ порабощения».

Честь, Долг, Совесть двигали пером Некрасова, когда он писал свое послесловие. Боль за бесчеловечность родила возмущение. Но обратите внимание: «Так хотелось, чтобы все любили мою Красную Армию, армию-освободительницу. Она заслужила это — своею кровью, потом, ранами, могилами...» Какой устойчивый позитивный фон противостоит эмоциям отрицания, неприятия, гнева! 

Сегодня нужда в Некрасове для русских даже больше, чем прежде, так как он обладал качеством, которое мы теряем со скоростью света, - он жил, не напрягаясь сам и не напрягая других. То есть жил, я бы даже сказал, воспитанно, благородно. Мы держим речи сегодня, держим позы, то есть кривляемся. Мы беспощадны в сарказме и в гневе, напрягаемся, а наше напряжение передается ближнему.  Вот я говорю о нем и боюсь -  вдруг он сейчас обругает, на смех подымет, скажет: ''Не говори красиво! Только без патетики!''. Вот она - необходимость в Некрасове. Я говорю о нем, как при нем, как про живого. И  еще.  Про Некрасова можно  сказать одной даже фразой, это свойство его  сегодня просто драгоценность. Знаю, что Шаламов из своего адского лагерного опыта вынес, усвоил 11-ю Заповедь, очень ценную сейчас,  - ''Никого не учи''.

Анатолий Шагинян

 

Сочинения Виктора Некрасова:

  • «В родном городе». Повесть. М., 1954
  • «Первое знакомство». М., 1958
  • «Кира Георгиевна». М., 1961
  • «Вася Конаков». Рассказы. М., 1961
  • Избранные произведения. М., 1962
  • «По обе стороны океана» М., 1962
  • «Вторая ночь». Рассказы. М., 1965
  • «Месяц во Франции». М., 1965
  • «Путешествия в разных измерениях». М., 1967
  • «В жизни в письмах». 1971.
  • «Записки зеваки». — «Континент», № 4. 1975
  • «Взгляд и нечто». — Там же, № 12-13, 1977
  • «По обе стороны стены». — Там же, № 18-19, 1978-79
  • «Из дальних странствий возвратясь…» — «Время и мы», № 48-49, 61, 1979-81
  • «Сталинград». Франкфурт-на-Майне, «Посев», 1981
  • «Саперлипопет, или Если бы да кабы, да во рту росли грибы». Лондон, «OPI», 1983
  • «Маленькая печальная повесть». Лондон, «OPI», 1986.

Литература о В. Некрасове:

  • Гладилин, А. «Пишу Вам как подписчик „Огонька“» /А. Гладилин // Огонек. -1989. – 8-15 апр.— с.5.
  • Дзюба, И. Не сдавшийся лжи /И. Дзюба // Радуга.— Киев.— 1990.— № 2.— с.106-116.
  • Документы свидетельствуют… Из фондов ЦХСД (Публ. Л.Пушкаревой) // Вопросы литературы. – 1993. – № 1.— с. 225—228.
  • Журахович , С. Несгибаемый /С. Журахович // Радуга.— Киев.— 1990.— № 2.— с.100-105.
  • Казак, В. Энциклопедический словарь русской литературы с 1917 года /В. Казак. — Лондон: OverseaspublicationInterchange, 1988.— Москва, 1996 (2-е изд.).с.521—523.
  • Кипнис, Гр. Отменены несправедливые решенияр. Кипнист // Литературная газета.— 1988.— 9 нояб.— с.7 (постановление СП Украины).
  • Кондырев В. Все на свете, кроме шила и гвоздя: Воспоминания о В. П. Некрасове. Киев—Париж. 1972—87 гг. /В. Кондырев. - М.: АСТ, 2011. – 640 с.
  • Конецкий , В. Париж без праздника /В. Конецкий // Нева. – 1989. – № 1.— с.78-115; № 2.— с.65-88.
  • Конецкий , В. Последняя встреча /В. Конецкий // Огонек. – 1988. – № 35.- с.10-14; 28-31.
  • Лакшин, В. «Новый мир» во времена Хрущева /В. Лакшин // Знамя. – 1990. – № 6.— с.66-121; № 7.— с.90-137.
  • Литература русского зарубежья возвращается на родину. Вып.1. Часть.1.— М.: Рудомино, 1993.— с. 313—317.
  • Лунгина , Л. Подстрочник /Л. Лунгина. – Киев: Издательство «Астрель», 2010. –235с.
  • Петровский , Л. П. Перестройка, верни им имена /Л. П. Петровский // Родина.— 1990.— № 4.— с.19.
  • Розанова, М. 1 июня 1975 г. умирал русский писатель Виктор Некрасов /М. Розанова // Синтаксис. – 1987. – № 19.- с.5-7.
  • Синявский, А. («Некрасов…». Некролог) /А. Синявский // Синтаксис. – 1987. – № 19.- с.3-5.(// Знамя. – 1990. – № 5.- с.49-50.
  • Шулепова , Э. Русский некрополь под Парижем /Э. Шулепова. - М.: 1993.— с. 96.

2     425    facebooklarger