Включить версию для слабовидящих

Василия Кондаурова

^Back To Top

foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

Календарь праздников

Праздники России

Контакты

346780 Ростовская область

г. Азов, Петровский б-р 20 

тел.(86342) 4-49-43, 4-06-15 

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

 

      !!!  Новое !!!

kids

Besucherzahler
счетчик посещений

Рашевская , Л. Боевой путь Василия Кондаурова /Л. Рашевская //Любушка. – 2000. - №18 (май). – С. 8.

Все ближе и ближе тот час, когда мы отпразднуем 55-летие нашей Победы. На страницах газеты вы неоднократно встречались с героями кровопролитной войны. Сегодня мы завершаем цикл публикации, посвященных 55-летию Победы. И завершаем его отрывком из книги - воспоминаний Василия Кондаурова. Василий Михайлович участвовал в жарких боях, трижды был ранен. После войны был награжден орденом Отечественной войны Iстепени, медалью «За отвагу», тремя орденами Славы. В нашем городе Василия Михайловича Кондаурова знали как талантливого хирурга, чьи золотые руки спасли немало жизней. Вот уже несколько лет Василия Михайловича нет с нами, но память о нем мы продолжаем хранить в своих сердцах.

«Хочу коротко рассказать о своем боевом пути и отдельных эпизодах, боевых действиях, в которых я принимал участие.

С февраля сорок третьего и до конца войны...

Отступать не пришлось. Все время пробивались на запад. Прошел всю азбуку войны - от А до Э. Это значит от Аэова через Украину, Белоруссию, Польшу, Германию, Берлин до Эльбы.

У каждого есть начало пути и своявысота, с которой оценивается пройденный путь. Такой точкой отсчета и высотой у меня был домик рыбака в хуторе Рогожкино, что расположен в дельте Дона. А было все так.

В начале февраля 1943 года, я принял свой первый бой с фашистскими оккупантами в составе 478 стрелкового полка 320 стрелковой дивизии. И первый бой был за город Азов.

Когда мы выбили немцев из Азова, не останавливаясь погнали их дальше по Задонью. Зима стояла суровая. Лед наДону выдерживал даже тяжелую технику. В хуторе Рогожкино немцы оказали сопротивление не только с земли, но и с воздуха, пришлось хутор брать с боем.

Я и несколько товарищей вели огонь по немцам, обеспечивая продвижение других отделений роты, а потом и сами бросились вперед.

Помню, покидал я домик с сожалением. Такой он был уютный, теплый и надежный. Запомнился мне этот домик, может быть еще и потому, что это были первые бои, начало пути на котором мне пришлось много повидать и пережить. 

Миус - фронт

Почему все-таки память фронтовика так избирательна? Иной солдат прошел всю войну от Сталинграда до Берлина, а помнит больше всего какую-нибудь деревеньку с названием, каких в России к много - Сергеевка, Михайловка, Гороховичи, Ивановка, Ряженое. Перед взором другого солдата при слове «война» встает берег речушки, какую и на карте не сыщешь. В памяти третьего - степной холм. Но есть названия, которые одинаково памятны многим. У солдат и офицеров 320-й, 96-й и многих других стрелковых дивизий таким стал «Миус - фронт».

Река Миус. По правому обрывистому берегу ее на десятки километров в глубину Донбаса тянулся так kназываемый «Миус - фронт», который гитлеровцы считали неприступным. Для обороны «Миус - фронта» они создали из своих резервов кспециальную 6-ю армию - копию армии Паулюса, разгромленной под Сталинградом.

Фашистское командование построило на Миусе довольно мощный оборонительный рубеж, сильно укрепило огневыми средствами и инженерными заграждениями.

Полосу обороны немцы подготовили в 10-12 километрах от первой. На всей этой линии было сделано множество опорных пунктов. На нашем участке этими узлами были с. Александровка, Мариновка и высота 277,9 - Саур - Могила. Сама природа образовалаздесь неприступную крепость.

Преодолеть этот рубеж с ходу было невозможно, и мы перешли к активной обороне с тем, чтобы сосредоточить силы к предстоящим наступательным боям за освобождение Донбаса и всей Советской Украины. Активная оборона на нашем участке продолжалась три месяца. Мы укрепляли оборону - рыли окопы, огневые позиции, наблюдательные пункты. Проводили разведку и разведку боем. Артиллеристы наблюдали за огневыми точками и вели перестрелку. Все солдаты и офицеры жили одним желанием - скорее перейти в наступление и освободить родной Донбасс из немецкой неволи. С надеждой смотрели из окопов в сторону Саур - Могилы, которая контролировала подступы к донской земле. 

Никопольский плацдарм - освобождение Украины

После лечения в госпитале № 1606, в начале декабря, я прибыл в 96-ю гвардейскую Иловайскую стрелковую дивизию на левом берегу Днепра на Никопольском плацдарме, в районе села Большой Рогачик. О боях в 96 гвардейской стрелковой дивизии я хочу рассказать более подробно.

Так как, сражаясь в этой дивизии, я был трижды ранен и трижды награжден: медалью «За отвагу» и двумя орденами «Славы».

96-я дивизия на этом участке находилась в обороне, и я был зачислен в роту автоматчиков 291-го стрелкового полка. Из этой роты часто пополнялся взвод разведчиков, которые ходили в ночное время за «языком». Трижды пришлось и мне делать ночную вылазку через нейтральную зону. Один раз нам повезло притащить «языка». Как, я не буду описывать, да это и невозможно, есть такие моменты, которые не подлежат описанию...

Оборона - не самоцель. Главное было в подготовке к прорыву, к броску через Днепр. Круглые сутки, кроме немногих часов для сна, были заняты учебой. Учились вести бои на суше и воде, учились закрепляться на завоеванном клочке земли и расширять его, учились вязать плоты из бревен, бочек, хвороста и соломы, грести, бороться с течением воды и другими премудростями. В эти темные холодные, сырые ночи мне верилось, что скоро будут пройдены оставшиеся километры до реки, что нашего солдата не задержит ни грязь, ни вода, ни жестокий огонь врага, что захлебнется подлый захватчик нашей водой, а берега могучей реки очистятся от фашистской нечисти на все века.

И утром, когда взошедшее солнце пригревало землю, и над бруствером окопов поднимался пар от земли, еще больше крепла вера в нашу победу. Дух земли родной, сила земли, ее плодородие всегда вселяли веру в жизнь, победу.

В октябре 1943 года вышел в свет новый Гимн Советского Союза. Для его разучивания нас, солдат, по отделениям брали из окопов переднего края и вели в ближайший населенный пункт, где вначале учили слова, а затем под баян исполняли хором - Союз нерушимый республик свободных Сплотила навеки Великая Русь...

И вот утром, 7 февраля 1944 года, после многочасовой артиллерийской подготовки, была прорвана многоэшелонированная оборона Никопольского плацдарма и с боями к исходу дня мы вступили в село Сергеевку, которое находится на левом берегу Днепра.

Предстояло сбоем форсировать Днепр. В этом месте Днепр делится на три русла: центральная река - шириной до 400 метров, до нее - первая протока, Конка - более ста метров шириной, после центрального русла, у высокого берега, у самой обороны фашистов - река Пидпильна шириной до 50 метров. И вот в ночь на 8 февраля мы начали покорять р. Днепр...

После форсирования р. Конка мы вышли на остров Царевский. Предстояло форсировать основное русло Днепра при этом как можно быстрее, потому что немцы начали интенсивный обстрел артиллерийским и минометным огнем места переправы.

Мы были посажены на две большие резиновые и две деревянные лодки примерно около 40 человек и под покровом ночи пошли бесшумно к правому берегу. Спустившиеся следом за нами лодки с другими бойцами снесло вниз по течению, и где они пристали к берегу, на каком расстоянии, я этого не знаю. Наши лодки - это были первые лодки с бойцами-разведчиками и автоматчиками.

После того, как мы переплыли на правый берег Днепра и с ходу пошли по левому берегу к протоке Пидпильна, на рассвете были у ее берега. Здесь за последним водным рукавом Днепра находилось село Михайловка, которое приходилось брать нашему подразделению, а нам, разведчикам, идти первыми на форсирование последнего водного рукава. Нас отделяло от врага около ста метров. Чувствовалась нервозность противника и боязнь неожиданного удара. Местность наша непрерывно освещалась ракетами, и по нашему берегу непрерывно велся пулеметно-минометный огонь. Подготовка на последний бой-бросок на западный берег была недолгой. Задача была доведена до каждого солдата, и в два часа ночи наша рота первая начала форсировать последнюю протоку Днепра. Мы высадились метров на сто левее первых домов села Михайловки. С ходу врывались в темные траншеи противника, бросая вперед гранаты. Действовали стремительно и решительно, к рассвету первая линия обороны врага была полностью в наших руках. Враг не собирался так просто отступать, сдаваться. Немцы постоянно контратаковали, их штурмовая авиация бомбила нашу оборону, артиллерийский минометный огонь не прекращался, с высот самоходные установки врага. Наша оборонительная линия составляла по фронту до двухсот метров, и это позволило противнику вести довольно прицельный огонь, приносящий нам значительные потери. Трое суток мы удерживали плацдарм, за это время переходил враг в неоднократные, атаки вплоть до рукопашного боя и психических атак. Имея прямую телефонную связь через протоку Пидпильна с поддерживающими нас артиллеристами, которые были на высотах у Сергеевки, по нашим просьбам они вели прицельный огонь, отсекая наседавших фашистов. По сути дела это был вызов огня на себя, но иного выхода не было.

К концу третьего дня, при активной поддержке огнем артиллерии из-за реки, мы атаковали линию обороны немцев. Внезапная атака ошеломила немцев, большинство их сдавалось без особого сопротивления. Но и мы несли потери в живой силе и технике. Многих товарищей мы недосчитались. Среди тех, кто пал смертью храбрых, был командир роты гвардии капитан Клименко, одним из первых ворвавшийся на плацдарм... В этих сражениях и я был вновь ранен, перевязан и продолжал бой.

Далеко за Днепром гремели боевые раскаты, фашистские войска катились к берегам Черного моря, упорно сопротивляясь, цепляясь за каждый населенный пункт, высоту и оставляя какую-нибудь гадость. Впереди был город Николаев...

Немцы придавали особое значение городу - крупному промышленному центру на юге Украины, с его железнодорожным узлом и морским портом. Заранее создали на подступах Николаеву несколько укрепленных линий, а вдоль всего переднего края обороны установили проволочные заграждения в несколько рядов, заминировали проходы. Однако самый сильный оборонительный рубеж был в пригороде Николаева, у поселка Водопой. Тяжесть боев усиливало бездорожье, тылы фронта растянулись, боекомплекты были неполные, темп наступления наших войск замедлился.

Весна 1944 года на Украине была ранняя, дождливая. От Днепра мы все время шли с боями. Кругом степь, покрытая бурьяном. Война. Пахать некому. Шинели наши были в грязи, а ватные брюки и телогрейки влажные. И бои, бои, без права на передышку. Только один раз на некоторое время нашей роте пришлось задержаться, и немцы оторвались от нас. Вот как это было. Мы задолго заметили вдали, на горизонте село (позже я узнал, что оно называлось с. Черное) и, как обычно, приготовились к бою. Подходим ближе. Тихо. В селе горели некоторые хаты. Так, рассыпавшись цепью, мы вошли в село. Было начало дня. Страшная картина предстала перед нашими глазами. Повсюду около дворов, во дворах лежали мертвые люди. Больше - женщины и дети, расстрелянные немцами. Женщины лежали около своих детей, как бы стараясь прикрыть их собой... По пути на Николаев нам неоднократно приходилось вступать в боевое столкновение с немцами.

...Вражеская оборона состояла из опорных пунктов, прикрывавшихся перекрестным огнем. Нашей группе разведчиков, совместно с автоматчиками, было приказано просочиться в промежутках между двумя пунктами, овладеть впереди лежащим поселком и удержать до подхода основных сил. Двинулись темной, промозглой мартовской ночью. Шли, соблюдая меры предосторожности. Вспыхнет ракета - ничком на мокрую землю. Вскоре все вымокли с ног до головы. Уже приближались к поселку, когда впереди идущий солдат, едва не столкнувшийся с немцами, оторопело крикнул «Стой»! В ответ тоже слово - по-немецки: «хальт»! Закипела яростная перестрелка. Немцы всегда были не очень то охочи до ночных боев и сопротивлялись недолго. Мы прорвались к маячившему впереди строению. Это был сарай - все, что осталось от поселка, и заняли круговую оборону (всего до 30 человек). Справа и слева нашим войскам не удалось прорваться. Мы оказались в огневом мешке. С наступлением светлого дня мы сориентировались: сарай наш находится примерно в 2-х километрах от нашего переднего края и около километра от тыла немцев, которые стояли друг против друга. Торцом сарай был обращен к нашему переднему краю с открытыми воротами. Скота в сарае не было, окна были побиты. Слева, если смотреть на наш передний край, где-то (от сарая до 60-70м) на крыше здания немцы установили пулемет и секли по окнам сарая. Справа от сарая, в 100-120м, стояла минометная батарея, которая развернула огонь по нашему сараю. Что происходило дальше я описать не могу... Невозможно. Хорошо помогли нам наши артиллеристы - прямой наводкой. В течение дня немцы несколько раз бросались в атаку. Несколько голосов надрывно и настойчиво кричали хором: «Русс, плен, русс, капут». Враг методично вел обстрел. То в одном, то в другом месте с грохотом обрушивалась крыша. Зияли пробоины в стенах. Во второй половине дня загорелась крыша сарая. Наши силы и численность быстро иссякали, раненых и убитых складывали к стенкам сарая, к кормушкам для скота. С каждой минутой дышать становилось все труднее: душил смрадный, густой дым. Из всей группы бойцов (до 30 человек) нас осталось лишь 7 человек: 3 - тяжелораненых и 4 пока что невредимых. Помню, еще шутили: на каждого по стороне света. Мне достался Запад. Никто уже не помышлял, что удастся выбраться из огненного мешка. Готовы были драться до последнего патрона. И вдруг уже в сумерках второй ночи слышим совсем недалеко: «Ура!», в сарай вбежали наши, и с ними командир. Увидел нас – обрадовался, стал обнимать: «Вы говорит, - настоящие герои! Ну и набили фашистов вокруг сарая!»

Чем ближе мы пробивались к Николаеву, тем более ожесточенно немец сопротивлялся. На подступах к городу, у хутора Водопой, фашисты образовали крепкую оборону с глубокими открытыми окопами по расположенным высотам вблизи города на окраине хутора.

Нам было приказано овладеть одной из высот. И вот наше подразделение боевым строем, цепью пошло в наступление в открытом, чистом, вспаханном осенью поле. Не доходя до немецких окопов метров 100-150, наши боевые ряды были прижаты огнем к земле. Спрятаться некуда, окопы вырыть невозможно. И мы пролежали несколько минут, расстреливаемые нахально, чуть ли не в упор немцами. В таких случаях командование, как правило, близко не бывает (оно находилось за железнодорожным полотном метрах в 800). И вот один из пожилых солдат кричит: «Ребята, что же мы будем лежать, пока всех не побьют! Вставайте, пошли в наступление!» И с криком «Ура!» поднялся сам и поднял всех нас, лежащих солдат, на немцев в атаку, на немецкие окопы. Одновременно немцы выскочили из своих окопов (видимо боялись, что мы их перебьем в рукопашной схватке) и нам навстречу с автоматами и винтовками наперевес. Но наше «Ура» еще громче усилилось, и с криком и другими словами, которых немцы не выдержали и повернули в свои окопы (здесь я считаю, они допустили ошибку) завязался рукопашный бой: били прикладами, кололи штыками и расстреливали в упор.

После этого мы ворвались утром 28 марта 1944 года и освободили Николаев. В ночном бою перед городом я еще раз был ранен. За время боев за город Николаев я побывал в двух полках 96-й Иловайской стрелковой дивизии, 291-м и 295-м стрелковых полках. Когда наш 291-й стрелковый полк, участвовавший в боях, постепенно был разбит, то остатки солдат передавали в другой полк, разбивая этот полк, остатки передавали в третий полк, и т.д. Так мне на Украине пришлось воевать в 291-й 295-й стрелковых полках 96-й стрелковой Иловайской дивизии. А уже в Белоруссии пришлось принимать боевое участие в 293-м стрелковом полку. Город Николаев занимает особое место в боевом пути 96-й стрелковой дивизии. Здесь, в этом городе, мы попрощались со своим Украинским фронтом и направлялись в распоряжение 1 -го Белорусского фронта».

2     425    facebooklarger