Включить версию для слабовидящих

воспоминания В.М. Кондаурова

^Back To Top

foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

Календарь праздников

Информер праздники сегодня

Контакты

346780 Ростовская область

г. Азов, Петровский б-р 20 

тел.(86342) 4-49-43, 4-06-15 

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

 

      !!!  Новое !!!

kids

Besucherzahler
счетчик посещений

Огненный путь к Победе: воспоминания В.М. Кондаурова//Незабываемые годы: воспоминания азовчан о Великой Отечественной войне. Кн. 1. – Азов, 1996. – С. 17-26.

Полный кавалер ордена Славы

Кондауров Василий Михайлович.

Гвардии рядовой,

разведчик 478-го стрелкового полка

320-й стрелковой дивизии и

291-го, 293-го, 295-го стрелковых полков

96-й стрелковой дивизии.

Заслуженный врач РСФСР.

Почетный гражданин города Азова.

Капитан медицинской службы.

(1924-1996)

Огненный путь к Победе

В начале войны наша семья проживала в Кущевском районе Краснодарского края. Здесь-то и пришлось мне пережить немецкую оккупацию. В начале февраля 1943 года наша местность была освобождена. Я был зачислен в 478-й стрелковый полк 320-й стрелковой дивизии, которая с боями продвигалась в сторону Азова. Выбив немцев из Азова, наша часть, не останавливаясь, погнала немцев дальше по Задонью. Зима стояла суровая, лед наДону выдерживал даже тяжелую технику. В хуторе Рогожкино пришлось задержаться: противник оказал жестокое сопротивление. Хутор брали с боем. Я и несколько моих товарищей залегли у домика рыбака на окраине хутора и вели огонь по немцам, обеспечивая продвижение отделений роты, а потом и сами бросились вперед. Бой был горячий. Немецкие автоматчики пытались сорвать наше наступление, фашистские самолеты бомбили позиции. Опасность - на каждом шагу. Надо было пересилить страх, найти выгодные позиции и выполнить приказ. Именно здесь, у небольшого рыбацкого домика, на окраине хутора Рогожкино я, молодой боец, пережил особое чувство становления защитника своей Родины. Этот домик рыбака стал для меня моей "высотой", моей точкой отсчета огненного пути к Победе.

Уже после войны мы с женой Галиной Ивановной приехали в хутор Рогожкино. Нашел я этот домик, молча несколько раз обошел его... На вопросы жены не мог отвечать: навалились на меня воспоминания военных лет и понеслись друг за другом... 

Миус-фронт

Трудно пришлось нам на Миус-фронте. Немцы сильно укрепили свой передний край, и ведение разведки было очень сложным. Уходили в поиск днем и ночью. Но не всегда нам удавалось достичь цели.

Помню, 4 мая 1943 года в составе батальона я участвовал в разведке боем на высоте под селом Ряженое у Матвеева Кургана. На этот раз разведка провалилась с большими для нас потерями. Хочу об этом эпизоде рассказать подробнее. В солнечный майский день в 17.00 после небольшой артиллерийской подготовки (работали и "Катюши") мы поднялись, вышли из окопов (нейтральная полоса была до 600 метров) и через балку побежали на высоту "101". Но после нашегоартогня немцы быстро опомнились, и автоматным, пулеметным и минометным огнем наш батальон был прижат к земле. Атака захлебнулась. До конца дня мы находились на нейтральной полосе, по существу, расстреливаемые немцами. С наступлением темноты оставшиеся в живых возратились в свои окопы. Десятки убитых и раненых были вынесены нами в расположение части. В том бою я потерял своих односельчан - Ваню Близнюка и Ваню Лутай (они были тяжело ранены, а затем умерли тут же, в окопах, от кровотечений). До войны мы вместе учились в школе и вместе пошли в армию. Похоронили их утром у села Ивановки в братской могиле.

Память фронтовика избирательна. Иной солдат прошел всю войну от Сталинграда до Берлина, а помнит больше всего какую-нибудь деревеньку с названием, каких в России много. Перед взором другого солдата при слове "война" встает берег речушки, какую и на карте не сыщешь. В памяти третьего - степной холм. Но есть названия, которые одинаково памятны многим. У солдат и офицеров 320-й, 96-й и других стрелковых дивизий таким памятным местом стал Миус-фронт.

Великая Отечественная война оставила много памятных мест, но сражение на реке Миус не имеет себе равных. По правому обрывистому берегу реки Миус на десятки километров в глубину Донбасса тянулся так называемый Миус-фронт, который гитлеровцы считали неприступным. Для обороны Миус-фронта они создали из своих резервов специальную 6-ю армию - копию армии Паулюса, разгромленной под Сталинградом. Фашистское командование построило на Миусе мощный оборонительный рубеж, сильно укрепленный огневыми и инженерными средствами. Оборона проходила по всему берегу реки до Таганрога и состояла из трех линий. Правый берег был выше, и это давало немцам большое преимущество. Подступы к переднему краю обороны прикрывались проволочными заграждениями в 3 ряда, противотанковыми и минными полями глубиной до 200 метров. Вторую полосу обороны немцы подготовили в 10-12 километрах от первой. На этой линии было сделано множество опорных пунктов. На нашем участке этими пунктами были: села Александровка, Мариновка и высота 277,9 Саур-Могила. Сама природа образовала здесь неприступную крепость. Преодолеть этот рубеж с ходу было невозможно, и мы перешли к активной обороне - с тем, чтобы подготовиться к предстоящим наступательным боям за освобождение Донбасса. В течение трех месяцев мы укрепляли оборону, рыли окопы, оборудовали огневые позиции, наблюдательные пункты. Проводили штатную разведку. Артиллеристы наблюдали за огневыми точками немцев и вели по ним огонь. Все солдаты и офицеры жили одним желанием - скорее перейти в наступление, освободить родной Донбасс, Украину из немецкой неволи. 

На подступах в Донбассу

Ранним утром 17 июля 1943 года сотни тысяч орудийных, минометных стволов, включая "Катюши", поддерживаемые авиацией, открыли шквальный огонь и, наращивая мощь, начали сокрушать Миус-фронт. После длительной артподготовки пошли танки, вслед за ними в атаку устремилась пехота. Началось долгожданное освобождение Донбасса. Немцы сопротивлялись ожесточенно. Казалось, горела сама земля от разрывов снарядов и бомб. Солнце едва просвечивало. Впереди находилось село Калиновка, а за ним - высота Саур-Могила. Она имела важное тактическое значение для немцев. С нее просматривался наш тыл, а в бинокль в ясную погоду можно было видеть и город Ростов. Все понимали, что к Донбассу не пройти, пока не будет освобождена высота Саур-Могила. Когда мы преодолели первую полосу обороны немцев, в очередном бомбовом ударе меня тяжело контузило; это было 19 июля 1943 года. Кто подобрал меня, как я попал в госпиталь, который в то время находился в городе Зернограде, не знаю. Два месяца я не разговаривал и три месяца плохо слышал. Позже узнал, что июльское наступление на Миус-фронте полностью провалилось... Наши войска с большими потерями отступили на прежние позиции. Только при повторной попытке, 20 августа 1943 года, оборона немцев была прорвана и началось освобождение Донбасса.

Через четыре месяца меня выписали из госпиталя, и я снова был направлен на передний край наступающих войск. Часть, в которую меня определили, вела бои на реке Молочной под городом Мелитополем. И в первый же день меня ранило в руку. Даже номер части не успел запомнить.

Никопольский плацдарм

После лечения в госпитале № 1606, в начале декабря, я прибыл в 96-ю гвардейскую Иловайскую стрелковую дивизию, находившуюся на левом берегу Днепра на Никопольском плацдарме, в районе села Большой Рогачик. В этой дивизии я был трижды ранен и трижды награжден: медалью "За отвагу" и двумя орденами Славы. В 96-й дивизии я был зачислен в роту автоматчиков 291-го стрелкового полка. За счет этой роты часто пополнялся взвод разведчиков. Трижды пришлось мне с разведчиками делать ночную вылазку к немцам за "языком" через нейтральную зону.

Наша дивизия, находясь в обороне, готовилась к прорыву, к броску через Днепр. Все время суток, кроме немногих часов, отведенных для сна, были заняты учебой. Учились вести бои на суше и на воде, учились закрепляться на завоеванном клочке земли и расширять плацдарм, учились вязать плоты из бревен, бочек, хвороста и соломы, грести, бороться с течением воды. В эти темные сырые декабрьские ночи мне верилось, что скоро будут пройдены оставшиеся до Днепра километры, что нас не задержит ни грязь, ни вода, ни огонь врага, что берега могучей реки очистятся от фашистской нечисти. Много работали с нами политработники. Они укрепляли нашу солдатскую дисциплину, воодушевляли нас на подвиги. Несколько ранее, в октябре 1943 года, был принят новый Гимн Советского Союза, и мы разучивали его по отделениям. Нас выводили из окопов переднего края и вели в ближайший населенный пункт, где мы учили слова, а затем, под баян, исполняли хором: "Союз нерушимый республик свободных сплотила навеки Великая Русь...".

Наконец, утром 7 февраля 1944 года, после многочасовой артиллерийской подготовки, была прорвана эшелонированная оборона Никопольского плацдарма, и к исходу дня мы вступили в село Сергеевку, которое находится на левом берегу Днепра. Теперь предстояло с боем форсировать Днепр. Под покровом ночи на двух резиновых и двух деревянных лодках мы подплыли к правому берегу и, переплыв реку, с ходу пошли к протоке Пидпильне; на рассвете были у ее берега. Затем с боем наше подразделение взяло село Михайловку. Местность освещалась ракетами, по нашему берегу все время велся пулеметно-минометный огонь.

Мы с ходу ворвались в траншеи противника, бросая вперед фанаты. Действовали стремительно, решительно. К рассвету первая линия обороны врага была полностью в наших руках. Немцы постоянно контратаковали. Их штурмовая авиация бомбила нас, а артиллерийский и минометный огонь не прекращался. С высот по берегу реки вели прицельную стрельбу танки и самоходные установки врага Трое суток мы удерживали плацдарм. За это время враг неоднократно бросался в контратаки, вступая в рукопашные бои, и проводил психические атаки. Имея прямую телефонную связь через протоку Пидпильна с поддерживающей нас артиллерией, которая находилась на высотах у села Сергеевки, мы вызывали артогонь по фашистам. По сути это был вызов огня на себя, но иного выхода не было.

В конце третьего дня при активной поддержке огнем артиллерии мы атаковали немцев. Внезапная атака ошеломила их. Большинство немцев сдались без особого сопротивления. Но, тем не менее, это был бой, и мы тоже имели потери. Многих товарищей мы недосчитались. Среди тех, кто пал смертью храбрых, был командир роты гвардии капитан Клименко, одним из первых ворвавшийся на немецкий плацдарм.

Я был вновь ранен, перевязан, но продолжал бой.

Теперь уже далеко за Днепром гремели боевые раскаты, фашистские войска откатывались к берегам Черного моря, сопротивляясь, цепляясь за каждый населенный пункт, каждую высоту.

Впереди у нас был город Николаев. Самый сильный оборонительный рубеж у немцев оказался в пригороде Николаева - у поселка Водопой. Тяжесть боев усиливало бездорожье, тылы фронта растянулись, боекомплекты были неполные, темп наступления наших войск замедлился.

Весна 1944 года на Украине была ранняя, дождливая. Кругом степь, покрытая бурьяном. Помню один страшный день. Вдали показалось село Черное. Подходя к нему, мы приготовились к бою. Подошли ближе. Тихо. Видим - горят некоторые хаты. Страшная картина предстала перед нами: повсюду - около дворов, во дворах - лежали трупы. Больше енщины и дети. Они были расстреляны варварами. Женщины лежали рядом со своими детьми, как бы стараясь прикрыть их собой...

... Вражеская оборона состояла из опорных пунктов, прикрывавшихся перекрестным огнем. Однажды нашей группе разведчиков совместно с автоматчиками было приказано просочиться в промежутке между двумя пунктами, овладеть впереди лежащим поселком и удерживать его до подхода основных сил. Двинулись темной, промозглой мартовской ночью и шли, соблюдая меры предосторожности. Вспыхнет ракета - ничком на мокрую землю. Вымокли с ног до головы. Уже приближались к поселку, когда впереди идущий солдат, едва не столкнувшись с немцами, оторопело крикнул: "Стой!" В ответ по-немецки: "Хальт!". Закипела яростная перестрелка. Мы прорвались к маячившему впереди строению. Это был пустой сарай с открытыми воротами. Мы (нас было около 30 человек) заняли круговую оборону. Нашим войскам прорваться не удалось. Мы оказались в огненном мешке. С наступлением дня сориентировались: сарай находится в двух километрах от нашего переднего края и в километре от немцев. Торцом сарай был обращен к нашему переднему краю. Скота в сарае не было, окна были выбиты. Слева от сарая (если смотреть на наш передний край) на крыше здания (метров 60-70 от нас) немцы установили пулемет и секли по окнам сарая. Справа в 100-120 метрах стояла минометная батарея, которая тоже вела огонь по нашему сараю. Что происходило дальше, трудно описать. Помогли наши артиллеристы. В течение дня немцы несколько раз бросались в атаку и надрывно, настойчиво кричали: "Русс-плен, русс-капут". Немцы вели обстрел то в одном, то в другом месте. С грохотом обрушилась крыша. Зияли пробоины в стенах.

Наши силы быстро иссякали, раненых и убитых мы разместили у стен сарая, ближе к кормушке для скота. С каждой минутой дышать становилось все труднее: душил смрадный, густой дым. Из всей группы бойцов нас осталось лишь 7 человек: трое тяжелораненых и четверо пока что невредимых. Помню, еще шутили: на каждого по стороне света. Мне достался запад. Никто уже не помышлял, что удастся выбраться из огненного мешка. Готовы были драться до последнего патрона. И вдруг (уже в сумерках второй ночи) слышим совсем недалеко: "Ура!" В сарай вбежали наши, с ними командир, какого чина я не запомнил. Увидел нас, обрадовался, стал обнимать:

Вы, говорит, настоящие герои! Ну и набили фашистов вокруг сарая!

Счет им мы не вели. Но теперь поняли: бой вели недаром.

Чем ближе мы пробивались к городу Николаеву, тем более ожесточенное было сопротивление немцев.

Был и такой случай. Нам приказали овладеть одной из высот, и подразделение боевым строем, цепью пошло в наступление в открытом, вспаханном осенью поле. До немецких окопов оставалось метров 100-150. Наши боевые ряды были прижаты огнем к земле. Спрятаться некуда, окопы вырыть невозможно. И мы пролежали несколько минут - расстреливаемые немцами чуть ли не в упор. И вот один из пожилых солдат закричал: "Ребята, что же мы будем лежать, пока всех не побьют? Вставайте, пошли в наступление!" С криком "Ура!" поднялся сам и поднял всех нас в атаку.

Немцы тоже выскочили из окопов (боялись, что мы их перебьем), бросились нам навстречу с автоматами и винтовками на перевес. Наше "Ура!" еще громче усилилось. Тогда немцы не выдержали и повернули в свои окопы. Завязался рукопашный бой. Били прикладами, кололи штыками, расстреливали в упор...

28 марта 1944 года город Николаев был освобожден. В ночном бою я еще раз был ранен. Город Николаев занимает особое место в боевом пути 96-стрелковой дивизии. Здесь, в этом городе, мы попрощались с 3-м Украинским фронтом и направились в распоряжение 1-го Белорусского фронта. 

Операция «Багратион»

В начале апреля 1944 года наша 96-я стрелковая дивизия на одной из железнодорожных станций Херсонской области была погружена в вагоны эшелона и направлена на север до станции Злынка Гомельской области. Дальше маршем пошли вглубь Полесских болот, где уже более года стоял фронт. Неоднократные попытки прорвать оборону немцев на этом участке успеха не имели. Два месяца мы готовились к сражениям, прошли суровую школу в условиях лесисто-болотистой местности. Учения проводили применительно к боевой обстановке, в "наступательных боях" применяли стрельбу боевыми патронами. Применяли настоящие гранаты.

Мне дали возможность освоить снайперское дело (предстояли бои в лесу). Я был зачислен в 293-й стрелковый полк 9б-й стрелковой дивизии. Наконец, нас доставили в район села Гороховичи. Все понимали: нам выпала честь освобождать белорусские села и города, а самое главное - белорусский народ от фашистского порабощения.

У немцев - мощная оборона: минные поля, проволочные заграждения, линии траншей, доты, дзоты, насыпанные валы с деревянными заборами. Все это прикрыто топкими непроходимыми болотами. Утро 24 июня выдалось хмурым, но настроение у нас было приподнятым, е думали о предстоящем сражении. В 7 часов утра залп "Катюш" возвестил о начале артподготовки. Затем все слилось в неумолкаемый гром орудий, длившийся свыше двух часов. Появились наши штурмовики и приступили к обработке обороны немцев. Мы заняли исходный рубеж для наступления. По приказу командира взвода младшего лейтенанта Курсаева сняли с себя скатки - шинели и оставили их в окопах (они мешали бы в наступлении).

По сигналу - серии зеленых ракет - по приказу командира взвода мы ринулись на штурм вражеских укреплений. Проваливаясь в топкой трясине, в мокроступах и со щитами из хвороста в руках, в полном вооружении с трудом преодолевая минные поля, проволочные заграждения, ворвались в первые траншеи врага. Завязался рукопашный бой. Гитлеровцы отступили во вторую траншею. Истекая кровью, смертельно раненный командир взвода младший лейтенант Курсаев призывал во весь голос: "Вперед, братцы! За Родину!.."

Основная оборона врага была прорвана, наш батальон нанес стремительный удар по второй позиции врага. Метр за метром продвигались мы к цели. Немцы оказывали упорное сопротивление. Из-за опушки леса нам во фланг ударила большая группа автоматчиков. Мы развернулись налево и пошли в атаку. Бой дошел до рукопашной схватки. Немцы не выдержали нашего удара и стали отступать в лес. На нашем участке несколько десятков гитлеровцев нашли себе могилу в этом жестоком бою. В середине дня в очередной контратаке немцев был тяжело ранен командир роты. Командование ротой взял на себя командир взвода младший лейтенант Ефремов. Немцы отступали по всему участку фронта, бросая технику и оставляя на поле боя раненых. За день боев и наша рота понесла немалые потери. К концу дня нашему подразделению дали временную передышку. Мы стали приводить себя в порядок и немного отдохнули. Старшины и повара привезли добротно приготовленный ужин с фронтовой чаркой. Привезли и брошенные перед началом атаки шинели-скатки. Несмотря на горечь утраты боевых товарищей, мы оживленно проводили беседы. Многие воины подали заявления с просьбой принять их в ряды Коммунистической партии и в комсомол. Бой по прорыву обороны немцев длился несколько суток. Преодолевая трудно проходимые болота и множество речушек, охраняемые огнем артиллерии, танков, поддерживаемые непрерывно с воздуха, мы продвигались, освобождая белорусскую землю.

12 июля 1944 года я вновь был ранен, на этот раз тяжело. Снаряд разорвался у самых ног - перебило левое бедро, посекло осколками левую и правую голень и левое плечо. И один осколок угодил в голову, в левый висок. Снова госпиталь - на длительный срок... За полгода лечения я видел, какие творили чудеса врачи, проявляя мужество в лечении, оперируя раненых, оказывая им медицинскую помощь. Порой сутками врачи стояли у операционного стола. Выходили и меня. И в который уж раз!

После войны я окончил Ростовский медицинский институт и 40 лет простоял за операционным столом Азовской городской больницы. И все эти годы передо мной неотступно стоял образ фронтового врача, сражавшегося за жизнь израненных солдат. Так можно сказать: с военнойискринкой всю жизнь прожил я. 

Вперед – на Запад!

Шел январь 1945 года. Часть, в которую я был направлен, находилась на Пражском плацдарме (правый берег реки Вислы), что под городом Варшава. Глубина плацдарма (до реки Висла) -10-12 километров. Зачислен я был в 185-ю Понкратово-Пражскую стрелковую дивизию, 1319-й стрелковый полк, в первую роту, которой командовал старший лейтенант Шахов. К этому времени я уже был опытным солдатом.

Было тихое морозное утро 14 января. Но скоро все это переросло в сплошной гул. Артиллерийская обработка переднего края немцев длилась около двух часов. Заранее были проделаны проходы в проволочных заграждениях и минных полях. В образовавшуюся брешь во вражеской обороне командир роты повел нас в наступление. Оказалось, что на нашем участке немецкие позиции обороняли власовцы. Они оказывали яростное противодействие. Но все же мы сломили, прижали их к берегу. Здесь и произошла развязка трагедии. Власовцы поднимали руки и кричали: "Пощадите", "Я из Пензы", другой: "Я из Воронежа", третий: "С Кубани" и т.д. Левый берег - возвышенный, с глубоким окопами и траншеями - обороняли немцы. Они также вели огонь по отступающим власовцам, которые держали оборону на плацдарме и являлись живыми щитами, т.е. смертниками, для прикрытия основной обороны.

Мы с ходу начали форсирование реки Вислы. По всей ширине река была покрыта тонким льдом. Левый берег был высоким, и там оборона немцев была укреплена глубокими окопами, проволочными заграждениями. Когда нам удалось пробежать по тонкому льду и уцепиться за землю левого берега, лед за нами был разрушен. После рукопашного боя мы выбили немцев из первых траншей. У командира роты старшего лейтенанта Шахова была в руках "нитка-телефон". Начались кровопролитные бои, переходившие в рукопашные. Наша рота редела, подмоги не было. По телефону через речку в трубку нам кричали: "Держитесь, герои". И мы выстояли.

За форсирование реки Вислы и за этот тяжелый бой старшему лейтенанту Шахову было присвоено звание Героя Советского Союза, а я был представлен к награждению орденом Славы первой степени.

17 января после кровопролитных наступательных боев Варшава была освобождена. Затем мы пошли дальше на север.

Помню, на границе с Германией в городе Шнайдемюль была окружена большая группировка немецких войск - своего рода "малый Сталинградский котел". Добивать врага пришлось около месяца.

В этот период мы получили пополнение - группу молодых, необстрелянных солдат. Когда командир роты передавал младшему командиру несколько молодых солдат, один из них начал просить: "Не посылайте меня туда, я боюсь". Но приказ есть приказ. Группа пошла в боевое охранение. Когда начался минометный обстрел, солдаты залегли, а тот солдат, что всего боялся, со страху прыгнул в отрытую во весь рост ячейку. И надо же такому быть: мина прямым попаданием влетела в окоп и разорвала на куски этого юношу.

После ликвидации "котла" мы пошли на Балтику, освобождая Альдам, Кольберг, Штеттин. Были мы и в районе, где немцы захватили и разбили бригаду танковой армии генерала Рыбалко. Танкисты прорвались в тыл немцев за день до нашего прихода. Но, оторвавшись от пехоты, бригада оказалась без поддержки. Она была окружена и разбита немцами. 

Логово врага

И вот последний водный рубеж - река Одер. Район города Кюстрин. 100 километров до Берлина. Утром, 16 апреля 1945 года, после артиллерийской подготовки под непрерывным огнем всех видов орудий мы форсировали реку Одер и заняли город Кюстрин - сильно укрепленный опорный пункт немцев на пути к Берлину. А во второй половине ночи, после артиллерийской подготовки (били в основном "Катюши"), с засвеченными мощными прожекторами и под рев множества сирен мы поднялись на штурм, как мне было известно, последней обороны немцев. После прорыва на Одерском плацдарме подошли к Зееловским высотам. Видимо, в этом районе находился заповедник (в лесах было много животных). Бои здесь шли ожесточенные. Мы приготовились идти в атаку, когда к нам в траншею заскочила и легла на дно косуля. Можно себе представить, как мы, солдаты, были тронуты ее доверием. Обычно они пугливы, а эта искала у нас защиты. Грохот разрывов, а тут - дикое красивое животное. Каждый хотел притронуться к дрожащему животному.

- А знала, у кого защиты искать! Не фашисты ведь! – негромко сказал солдат.

На рассвете 22 апреля мы вступили в пригород Берлина. Завязались уличные бои: жестокие, кровопролитные, доходившие до рукопашных. Бои шли на улицах, в домах, в подвалах и на крышах домов. В нашей роте длительное время воевали два родных брата из города Пензы. И вот в одном из боев они бросились на дом, где засела большая группа немцев. Они вступили в рукопашный бой, уничтожили врага, но и сами погибли смертью героев. Рота скорбила по погибшим братьям. Они оба были представлены к званию Героя Советского Союза посмертно.

Утром 30 апреля 1945 года мы с боями ворвались в сильно укрепленный город Бранденбург, который расположен на нескольких островах реки Эльба и сплошь погружен в камни и гранит. В течение всего дня шли уличные бои. К вечеру мы подошли к реке Эльба, мост через которую был сорван и висел над водой. Идти дальше было невозможно. Но вот стрельба прекратилась, бои затихли. Наступила странная, долгожданная тишина. Идти дальше - некуда. За рекой - союзники. Это было непривычно. Утром первого мая американцы (на нашем участке были именно они) перебрались через Эльбу к нам, а наши воины ходили на ту сторону. Началось братание - обнимались, целовались, обменивались сувенирами. В этот день у нас было три праздника: 1 Мая, встреча с союзниками и торжество долгожданной Победы!

А 8-го мая - вновь стрельба. Это был салют после подписания Акта о капитуляции. Но и после Победы война для нас еще продолжалась. Очень обидно было погибнуть после окончания войны... Но немало жизней отдали мои товарищи за эти послепобедные дни.

Так картины воспоминаний быстро пронеслись в моей голове.

...В ожидании катера на Азов мы присели на берегу Дона. Жена расстелила платок, положила хлеб...

- Что ж вы так? - К нам подошел мужчина. - Пойдемте ко мне. Пообедаем.

Мы забрали свой узелок и пошли за ним.

И надо же такому быть! Этот добрый человек оказался хозяином того дома. Он не мог знать, что значило для меня его, на первый взгляд, простое гостеприимство. Я снова оказался у "моей высоты", простого домика рыбака Леонида Петровича Черкесова...

2     425    facebooklarger