Включить версию для слабовидящих

Н.Г. Васильева

^Back To Top

foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

Календарь праздников

Праздники России

Контакты

346780 Ростовская область

г. Азов, Петровский б-р 20 

тел.(86342) 4-49-43, 4-06-15 

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

 

      !!!  Новое !!!

kids

Besucherzahler
счетчик посещений

Бартошевич, Б. «Да. Мы были первыми!»: штрихи к портрету /Б. Бартошевич//Азов. – 2006. - № 1. – С. 8-14.

Николай Георгиевич Васильев родился 15 февраля 1914 года в селе Ковали Стадолищенского района Смоленской области.

Выпускник Днепропетровского горного института и Академии оборонной промышленности.

С 1956 по 1987 год был директором Азовского оптико-механического завода Министерства оборонной промышленности СССР.

До сих пор работает на родном заводе советником при дирекции.

Действительный член Международной академии «Контенант». Кавалер трех орденов Ленина, ордена Октябрьской революции, лауреат Государственной премии СССР, награжден медалями Гагарина, Королева.

Заслуженный машиностроитель России, почетный гражданин города Азова.

Любимая книга: «Мать» Максима Горького.

Любимое занятие: уход за лошадьми.

Любимое блюдо: крестьянские щи с салом.

Главное увлечение: работа.

Главный жизненный принцип: «Хочу все знать, хочу все делать».

Главные качества: любовь к семье, родственникам и труду.

Главной мечты нет. В генералы не стремился.

     100 «Азовский завод нам понравился, его возглавлял находившийся на подъеме Н.Г. Васильев, который вскоре стал энтузиастом космической техники, в первую очередь - техники стыковки. В большой мере благодаря его руководству, поддержке и настойчивости удалось создать хорошую базу для изготовления и испытаний стыковочных механизмов и обеспечить выполнение многих космических программ».

(Из книги известного в мире конструктора механизмов и инженерных систем для космических аппаратов B.C.Сыромятникова «100 рассказов о стыковке и о других приключениях в космосе и на Земле») 

      Когда я встречаю на улице своего старого и доброго знакомого Николая Георгиевича Васильева (это в последние годы случается не так часто, поскольку у него нет времени для прогулок, ведь в свои почти 92 года он до сих пор работает советником при дирекции Азовского оптико-механического завода), на вопрос о том, как он себя чувствует, прославленный ветеран отвечает: «Пока еще в вертикальном положении!» И из-под неизменной кепки лучатся добрые, открытые глаза.

—  Давайте по порядку, Николай Георгиевич, как все начиналось? И это была ваша идея — работать на космос?

— Развитие завода было непростым, он пережил целый ряд тяжелых моментов. Поэтому нам приходилось обращаться к вышестоящим организациям для решения вопросов о его полнокровной загрузке. Что касается космической темы — да, то была моя инициатива.

—  Это какие были годы?

—  Конец шестидесятых. А в начале шестидесятых завод был на грани срыва. Мы выпускали противотанковую мину, простейшее изделие, состоящее практически из трех деталей, причем производство осуществлялось на устаревшем оборудовании в мало приспособленных помещениях бывших жилых бараков. Стоял вопрос о снятии этого заказа и почти полной остановке завода, коллектив которого в тот момент насчитывал более тысячи человек.

      То был самый страшный период развития завода, потому что надо было обеспечить заработной платой рабочих, получить новый заказ, для изготовления которого не было ни оборудования, ни площадей. Здесь нам пришлось основательно рискнуть: пойти на то, чтобы взять сложнейшее изделие, под которое могли бы дать и оборудование, и средства для строительства, и возможность привлечь квалифицированных специалистов, как рабочих, так и инженерно-технических работников. Мне пришлось использовать все свои связи, встречаться с руководящими работниками Госплана СССР, Комитета по оборонной технике. Речь шла об изделии, разработанном одним из крупнейших конструкторско-технологических отделов Министерства боеприпасов. Теперь, спустя многие годы, вспоминая о том времени, я с гордостью говорю: да, мы рискнули, мы взяли это изделие, освоили его в кратчайшие сроки и изготовили на нашем предприятии.

- Как оно называлось?

- В то время это было подгрифом строжайшей секретности, но теперь я могу сказать. Головка самонаведения для боевых ракет «воздух-воздух».Это изделие требовало наличия точного механообрабатывающего оборудования, соответствующих площадей по культуре производства и большого количества специалистов разных профессий. Таких специалистов будущего нашего оптического профиля не только в Азове, но и в Ростовской области не было. Они к нам ехали из Новосибирска, Свердловска, Казани, из Подмосковья и Украины. Со всего Советского Союза.

       А затем на заводе стремительно развернулась дальнейшая работа по расширению номенклатуры изделий оборонной промышленности. Мы стали изготовлять головки самонаведения для ракет целого ряда направлений. Параллельно развивалось производство гражданской продукции, как технической, так и бытовой. В течение десяти лет мы освоили более 100 наименований изделий. Это были приборы для науки, для угольной промышленности, для медицины, которые стали применяться в целом ряде других предприятий: для определения контактов железной дороги, выявления лесных пожаров с вертолетов, с самолетов и в научных целях. За эти несколько лет, начиная с шестидесятого года, можно сказать, с нуля, когда всего-то площадей было 6 тысяч квадратных метров, практически и оборудования не было, мы стали выпускать сложнейшие изделия как оборонной техники, так и гражданского назначения.

      Но беда нашей оборонной промышленности в том (это относится ко многим заводам), что часто изделия снимаются с производства и нужно в кратчайший срок компенсировать падение его объемов, которое возникает при снятии изделий. В один из таких перепадов в середине шестидесятых наш завод вновь оказался в тупике, и нужно было срочно найти такую продукцию, которая бы на многие годы обеспечила загрузку. Я вновь обратился в Госплан СССР. В оборонном отделе работал мой хороший знакомый А.В. Зайцев. Он-то и предложил поехать в фирму Сергея Павловича Королева.

— Вы до этого знали Королева?

— Нет, не знал. Его знали немногие, имя его держалось в секрете. Зайцев из своего кабинета при мне позвонил Сергею Павловичу и попросил назначить время для встречи со мной. Королев назвал следующий день, 10 часов утра. Номы приехали к Королеву значительно раньше.

— На чем вы ехали?

— На «Волге». Это недалеко, под Москвой. Теперь здесь город Королев, а раньше местечко называлось Подлипки, это следующая железнодорожная станция за Мытищами. С нами был заместитель главного инженера нашего завода Александр Михайлович Белов. Волновались, конечно, перед встречей с Королевым, слишком высока была ее цена. Зашли в приемную.

—  Какие чувства в этот момент вас обуревали?

—  Было, конечно, приятно, независимо от того, чем бы закончился разговор. В тот момент, когда мы появились в приемной, Королев вышел из своего кабинета. И говорит Зайцеву:

— Я же вам встречу назначил позже, что же вы так рано?

— Мы знаем, Сергей Павлович, — сказал Зайцев, — но приехали раньше, чтобы не опоздать.

— Ну хорошо, — ответил Королев и ушел в кабинет. Ровно в 10 он нас принял. Я понял тогда, что дни у него расписаны по минутам.

—  Королев в то время кем был?

—  Большим ученым, академиком, начальником конструкторского бюро. Это было единственное в Советском Союзе конструкторское бюро, которое занималось космическими научными исследованиями, ракетными делами.

      Королев спросил нас, в какой области мы хотели бы взять работу. Мы ответили, что довольно плотно занимаемся в области электроники. Тогда он предложил для изготовления разработанное их КБ изделие, так называемый испытательный космический объект, имеющий индекс 11Н6110.

      Это станция, которая должна проверять массу параметров как при изготовлении космических ракет непосредственно на производстве (в цехах заводов), так и у полностью собранной в цехе и установленной на стартовой площадке ракеты. Это был огромный объект, который после изготовления едва вмещался в пульмановский вагон.

Королев спросил:

— Вы будете смотреть чертежи здесь? Если хотите, я дам самолет и отправлю вас в Азов. Будете смотреть там.

      Мы ответили, что готовы смотреть здесь же, сразу, настолько велико было желание включиться в серьезную работу!

      Сергей Павлович оставил нас в своем кабинете, на пару часов перешел в другой. Когда вернулся, мы сказали, что готовы взять это изделие на изготовление и что везти нас в Азов не надо, мы, мол, люди скромные, доберемся до дома сами.

      Должен сказать, что коллектив нашего завода в кратчайший срок изготовил этот серьезнейший объект. Раньше очень много времени уходило на проверки ракеты перед пуском. А вот эта станция дала возможность быстро проводить проверки и указывать, где, в каком отсеке, на каком приборе что не ладится, быстро проводить исправления, замены. Это в десятки раз сократило сроки изготовления и подготовки космической ракеты к пуску. Последнее, что отделяется от ракеты, когда она уходит в космос, — это кабель, который изготовлен для этой станции нашим заводом. Несмотря на то, что с тех пор прошло более четырех десятков лет, несмотря на колоссальный прогресс в вычислительной технике, станция 11Н6110 до сих пор работает безотказно.

— До вас этот объект делали на каких-то других заводах?

— Нет. Мы были первыми! Мы горели желанием работать с фирмой Королева, где была передовая техника, передовая технология, высококвалифицированные специалисты. Это был колоссальный шаг вперед и по культуре производства, и по внедрению передовой технологии. Мы были полны решимости взять на изготовление следующие узлы, изделия. На нашем заводе был изготовлен электрокопировальный прибор ЭКП-50, благодаря которому был сделан четкий снимок поверхности Луны. На обратной стороне этого снимка заместитель Сергея Павловича Королева Борис Евсеевич Черток мне подписал: «Товарищу Васильеву Н.Г. в надежде на то, что дружба с Азовом будет долгой и плодотворной».

      А потом нашему заводу предложили сложнейший механизм, требующий высочайшей квалификации по изготовлению. Механизм стыковки космических кораблей. Таких приборов не изготовлялось ни в Советском Союзе, ни за рубежом. Это была новинка из новинок! Он совершенно не был отработан. Был еще в чертежах. Значительная часть чертежей и делалась, и корректировалась в дальнейшем у нас, на заводе. У нас работала бригада по отработке этого изделия, состоящая из заместителей Королева, начальников отделов его конструкторского бюро. Руководил работами Владимир Сергеевич Сыромятников. Сейчас он доктор технических наук, профессор, член международной академии астронавтов.

      Наш завод тогда был не настолько известен в верхах, поэтому у многих вызывало удивление, почему такой сложнейший прибор был поручен азовскому заводу. Когда министр обороны Дмитрий Федорович Устинов узнал, что стыковочный аппарат поручен азовскому заводу, у него возникли сомнения, справимся ли мы с таким ответственным заданием. Устинов знал, что наш завод и заводом-то нельзя было назвать, потому что мы делали единственное изделие, состоящее, как я уже говорил, из трех простейших деталей.

Николай Георгиевич, а вы откуда узнали об этом высказывании Устинова?

— К нам приехал по поручению Устинова представитель ЦК КПСС Михаил Андреевич Субочев, который очень помог заводу в изготовлении механизма стыковки космических кораблей. Он был опытнейшим технологом, в свое время работал директором одного из крупнейших авиационных заводов. Михаил Андреевич с большим пониманием отнесся к тем сложностям, которые испытывал наш завод, пробыл в Азове больше месяца, каждый вечер уезжал в Ростов, откуда по ВЧ связывался с Москвой.

Что такое ВЧ?

— Это высокочастотный телефон, правительственная связь. Позже эта связь была и у нacв Азове. По ВЧ я разговаривал с Королевым.

     Субочев решал все вопросы, где что можно достать. По звонку из ЦК партии наши товарищи разлетались во все стороны Союза и уже на следующий день уставляли нужные материалы, конструкторы работали круглые сутки, наши рабочие, особенно в решающие дни, вообще не выходили с завода. В одном из цехов был организован уголок, где стояли кровати. Люди с пониманием относились к тому, что столь ответственный государственный заказ должен быть выполнен в срок. Но находились и такие, что писали жалобы в партийные органы, дескать, у Васильева на заводе условия труда хуже, чем у Демидова.

      Безвыездно находился на предприятии представитель Министерства оборонной промышленности М.А. Смоленский.

      В самый разгар работ, когда мы делали сборку стыковочного аппарата и на заводе находилось пятнадцать ведущих специалистов из Подлипок, ночью нам сообщили, что Сергей Павлович Королев скончался. Это изделие уже опробовалось без него.

      Приезжали к нам не только специалисты из КБ Королева, ноа космонавты, интересовались, сак идет сборка, поднимали дух рабочих, посещали Ростовский обком партии, объясняли, насколько это серьезная и ответственная работа.

—  Кто из космонавтов приезжал в Азов?

—  Попович, Титов, Макаров идругие. Приезжали представители Госкомитета по оборонной технике.

—  Когда был изготовлен первый стыковочный аппарат?

—  Первые стыковочные приборы завод выпустил в апреле 1971 года. С одним произошла стыковка, но перехода с корабля на корабль не было. Через два месяца, в июне, произведена стыковка с переходом космонавтов с одного корабля на другой, не выходя в открытый космос. С корабля «Союз-10» на орбитальную станцию «Салют». В том же году, в июне, космонавты перешли из «Союза-11» на орбитальную станцию. Дальше это уже стало обычным делом. И стыкуются по сей день стыковочными механизмами, которые были в основном доведены конструкторами у нас на заводе. С этой конструкцией стыкуются не только наши космические корабли, но и американские «Шаттлы». Единственная стыковка «Аполлон» — «Союз» производилась с американским стыковочным механизмом, но от этого механизма отказались американцы, и по сей день стыковка идет со стыковочными механизмами, отработка которых производилась на нашем заводе.

— Все ли было гладко во время испытаний стыковочного узла?

— Разное бывало. Я сам часто присутствовал на космодроме во время подготовки и запуска ракет. Не всегда все проходило нормально, случались и отказы. А однажды не сработала стыковочная система, сгорел космический корабль. Срочно была создана правительственная комиссия для выяснения причин случившегося. Из Министерства обороны и ЦК партии нам дали команду: немедленно доставить в Москву стыковочный механизм. Везли его ночью на автомашинах, меняя водителей. Сразу же аппарат установили на одном из предприятий. Прибыл заведующий промышленным отделом ЦК КПСС И.Д. Сербин, его все боялись и звали «за глаза» Иваном Грозным. Приехали многие министры. Все стали смотреть, ощупывать узлы и детали. В течение месяца работала комиссия. Можно только представить, как мы переживали. Глубоко вздохнули только тогда, когда комиссия доложила в ЦК партии, что вины азовского завода в этом нет.

—  Николай Георгиевич, я вижу у вас фотографию Германа Степановича Титова, которую он вам подарил с дарственной надписью: «Николаю Георгиевичу с добрыми пожеланиями. 28 января 1981 года».

—  В этот период была потребность в доставке дополнительного количества стыковочных механизмов, непредусмотренных ранее, поэтому и приезжал Герман Степанович, второй космонавт страны. Встречался с областным руководством, просил оказать нашему заводу помощь в изготовлении дополнительных стыковочных механизмов. Он в то время был уже генерал-лейтенантом. Весь день он пробыл на нашем заводе, разговаривал с рабочими, инженерно-техническими работниками. Нас сфотографировали, и он мне подписал фотографию.

— Вы его тогда впервые видели?

      Нет, я с ним на космодроме раньше встречался. И с Гагариным я там познакомился. Кто-то из работников КБ Королева нас свел, не помню. Я сказал, что представляю завод, который выпускает стыковочные механизмы. Юрий Алексеевич сверкнул тогда своей ослепительной улыбкой: «Прекрасно знаю, что это делается в Азове. Замечательный прибор!» Я пригласил его в Азов. Он пообещал, что в ближайшее время обязательно приедет, встретится с коллективом азовского завода. Но не приехал, неожиданно погиб. Такая вот беда случилась спустя полгода после нашей встречи. Это был единственный случай, когда я общался с Гагариным. То был период пуска очередного космического корабля. И было не до разговоров. При каждом пуске все были подтянуты, взвинчены, каждый волновался. Поэтому с Гагариным был короткий разговор. Чуть больше минуты.

      А на этом вот снимке я с Поповичем и Сыромятниковым на нашем заводе. Это 1969 год, самое напряженное время, когда стыковочный механизм был в стадии отработки.

— Николай Георгиевич, расскажите о встречах с другими космонавтами.

      Когда в январе 1969 года происходила первая стыковка космических кораблей, я присутствовал на Байконуре припуске. Порядок там такой: государственная комиссия пропускает через себя всех космонавтов, кто должен лететь. Все это происходит прилюдно. Вот на снимке Шаталов. Перед полетом проводилось собрание космонавтов и обслуживающего персонала. Как правило, командир корабля выступал, космонавты выступали. Вот фотография на собрании. Это за день до полета.

      Вот у меня есть автографы космонавтов. Но это уже после полета. Перед полетом автографы космонавты никому не давали. Считалось суеверием. Вот написано после полета: «Оп, ля!»

—  Кто здесь расписался?

—  Борис Волынов, Владимир Шаталов, Евгений Хрунов. Вот на фотографии Хрунов, вот— Елисеев. Фотографировались14-15 января 1969 года. Один за одним вылетели, а автографы писали, когда приземлились. Это было уже 19 января. «Союз-4» и «Союз-5». Стыковка произошла, но перехода из корабля в корабль не было. Это самая первая стыковка. Я бережно храню эти снимки, ведь это живая история нашего предприятия.

—  Николай Георгиевич, давайте поговорим о сегодняшнем дне. Я поражаюсь силе вашего духа! Вам ведь через месяц уже девяносто два, а вы до сих пор работаете на заводе! Откуда силы-то берутся?

—  Хорошие доктора лечили! А если честно сказать, я с детства к труду приучен и считаю, что труд — это главное в жизни человека.

      Сейчас работаю советником при дирекции нашего предприятия. У нас новый директор — Владислав Владимирович Демкин. Он очень хорошо относится ко мне и прислушивается к моим советам. Я ведь хорошо знаю завод, его коллектив. В прошлом году мы с Владиславом Владимировичем ездили в Тулу, в Москву, я знакомил его с директорами заводов, чтобы ему было легче решать проблемы нашего предприятия. Многие директора московских заводов знают меня, у меня и в аппарате Президента Путина есть связи.

—  А с мэром нашего города вы в каких отношениях?

— Я был на выборах его доверенным лицом. Мы постоянно встречаемся с Сергеем Леонидовичем. Он советуется со мной по многим вопросам жизни города, особенно по вопросам деятельности совета директоров. Пока я чувствую, что чем-то кому-то могу помочь, я буду работать.

      От автора. Да, Николай Георгиевич Васильев — это живая история не только Азовского оптико-механического завода. Это живая история всего Азова! Ведь за годы своего директорства он выстроил не только гигантское оборонное предприятие с большими и славными традициями, но и возвел значительную часть нашего города. В Азове есть улица имени Васильева.

      Пожелаем прославленному ветерану долгих лет жизни на благо нашего города! Дай Бог ему здоровья!

2     425    facebooklarger