Включить версию для слабовидящих

воспоминания о блокаде Ленинграда

^Back To Top

foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

Календарь праздников

Информер праздники сегодня

Контакты

346780 Ростовская область

г. Азов, Петровский б-р 20 

тел.(86342) 4-49-43, 4-06-15 

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

Besucherzahler
счетчик посещений

Чубенко, Л.А. Это надо было видеть! [воспоминания о блокаде Ленинграда] /Л.А. Чубенко //Приазовье. – 2004. – 29 января. – С. 5.

 

Среди блокадников Ленинграда были и нынешние азовчане. Лидия Алексеевна Чубенко после окончания Ленинградского института физической культуры им. Лесгафтаосталась в окруженном городе. Сегодня она делится своими воспоминаниями о блокадном Ленинграде.

Многие ли знают, что такое блокада Ленинграда?

Порою говорят: «Мы тоже голодали, нас тоже бомбили». Но поверьте мне, это все несравнимо с тем, когда, кроме кусочка хлеба, умещающегося у тебя на ладони, больше есть совсем нечего. И этот кусочек тебе давали раз в сутки.

Голод начался для меня в декабре 1941 года, когда я начала работать вольнонаемной в клиническом госпитале Военно-медицинской академии С.М. Кирова. До этого я была во втором стрелковом полку Выборгской дивизии народного ополчения, куда была направлена военкоматом. 24 июля 1941 года я приняла присягу Рабоче-крестьянской Красной Армии, и 25 июля была назначена инструктором по штыковому и рукопашному бою в группу по военному обучению народного ополчения Выборгского района. Но прибытие с фронта раненых потребовало помощи от нас, специалистов по лечебной физкультуре.

Лечебная физкультура эффективно восстанавливала функциональные возможности раненых конечностей. Кабинет мой всегда был полон. Раненые стремились быстрее снова в строй. Много было, казалось бы, безнадежных случаев, но больные видели пользу, убеждались в эффективности этого нового в то время, лечения.

На всю жизнь запомнила солдата с ранением в позвоночник. Он не мог наклоняться, приседал, ходил, как младенец, ощупью. Я занималась с ним одним, чтобы никто не мешал. Порой по спине «катился пот» из-за боязни, что его нескоординированные движения могут ущемить нервные окончания и привести к параличу нижних конечностей. Но постепенно, неделя за неделей, больной стал наклоняться, потом приседать. После полного восстановления он был направлен комиссией в прифронтовую зону шофером, а свою благодарность выразил словами: «Я Вас никогда не забуду! Спасибо!» Для меня это было выше правительственной награды.

Работа требовала от меня больших сил и энергии, аестьбыло нечего. Сущим испытанием для меня было заниматься с лежачими больными в часы их обеда. А когда пропали карточки, и я не ела несколько дней, думала – умру. Тут пришла мысль – пойти сдать кровь, я слышала, что перед сдачей дают чашечку чая и маленькую булочку, а после – тарелку супа. Хоть кровь почему-то «не пошла», меня все равно накормили. Казалось, наеласьнанесколько дней.

Мы все только и думали о еде, но запрещали друг другу о ней говорить, так как могли дойти до потери рассудка.

Особенно тяжело было зимой. Мороз доходил до 40 градусов. Не было света, тепла, воды… Однажды вечером, после нескольких дней дежурства в госпитале, я пришла домой и не смогла открыть дверь в комнату. Что-то мешало. Оказалось, что от бомбежки вылетела рама из окна, и в комнату намело снега. В окно ставила стол. Легла спать не раздеваясь. Кровать стояла у окна, и мысль о том, что при обстреле убьют, не давала покоя. Вот и крутилась всю ночь. Умирать не хотелось.

Потом девчата забрали меня в общежитие. В комнате их набилось как «сельдей в бочке». Кровати были сдвинуты вплотную, спали вповалку – так теплее. Топили всем, что могло гореть – жгли мебель, книги.

Однажды ночью нас подняли по тревоге. Рядом горело здание, в котором находился госпиталь. Там лечились в основном моряки. С большим трудом, так как была кромешная тьма, а здание многоэтажное и нам незнакомо его внутреннее расположение, мы вытаскивали тяжелораненых и относили их, как сейчас помню, в Дом культуры. Укладывали на холодный кафельный пол. И не было слышно ни единого стона, ни одной жалобы. Такое мужество! Это надо было только видеть!

Фашисты сбрасывали листовки, призывали нас сдаваться, грозили, что сотрут город с лица земли, и бомбили, бомбили, бомбили… Ленинград – это был фронт. Я бы сказала – это была передовая фронта.

На улицах лежали трупы – это умершие и убитые при бомбежках и обстрелах.

Опасность погибнуть висела надо мной не раз, но я чудомвыдюжила. Мама после войны говорила: «Я за тебя Богу молилась».В годы войны она жила в Кинешме.

Когда была прорвана блокада и с Большой земли пошли поезда, Ленинграду уже не грозил голод, но фашисты продолжали его бомбить и жестоко обстреливать до полного снятия блокады. Но ленинградцы знали, что теперь они будут жить!

2     425    facebooklarger