Включить версию для слабовидящих

узники фашистских лагерей

^Back To Top

foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

Календарь праздников

Информер праздники сегодня

Контакты

346780 Ростовская область

г. Азов, Петровский б-р 20 

тел.(86342) 4-49-43, 4-06-15 

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

Besucherzahler
счетчик посещений

Стаценко, Т. Старая тетрадь [узники фашистских лагерей] /Т. Стаценко//Азовская неделя. – 2010. – 18 марта. – С. 22.

 

В годовщину Великой Победы мы чествуем фронтовиков, отдаем дань памяти тем, кто не вернулся с полей сражений, заново перечитываем летопись боевой славы Красной Армии. Но сегодня наш рассказ будет совсем о другом лике войны. И не будет в нем ни описания боевых операций, ни пафоса.

Недавно мне передали уникальный документ – дневник человека, прошедшего сквозь ужас фашистского плена. Это тонкая самодельная тетрадь простым, бесхитростным языком говорит о том, чего быть не должно, но, увы, было. К сожалению, газетный формат не позволяет опубликовать полный вариант этих воспоминаний, да и слишком страшны подробности и факты, отраженные на пожелтевших страницах. Лишь некоторые фрагменты записок будут обнародованы в данной публикации. По моему глубокому убеждению, сделать это необходимо. Потому что люди должны знать, знать и помнить, что такое фашизм. И что такое война.

Автор воспоминаний Григорий Иванович Ильинский родился 28 января 1902 года в украинском городе Николаеве. Еще в детстве вместе с семьей переехал в Азов. Получил начальное образование и с 14 лет работал в одной из городских артелей. Незадолго до войны женился. В молодой семье родились две дочери. В 1941 году Григорий Иванович был призван в ряды Красной Армии. После прохождения курсов военной подготовки, получив звание старшего сержанта, он был отправлен на фронт. Участвовал в боях за Донбасс, проявил себя как хороший боец, несколько раз ходил в разведку. Ранней весной 1942 года, после плохо организованной ночной атаки, оказался в плену.

Картины той страшной ночи Григорий Иванович живо передал в своем дневнике – это была настоящая бойня, в которой чудом выжила горстка людей. Несколько бойцов укрылись от шквального огня противника в неглубокой воронке от разорвавшегося снаряда, где вскоре их окружили немецкие автоматчики. Григорий Иванович был среди уцелевших красноармейцев.

Сталинская пропаганда внушала: умри, но не сдавайся. Военнопленных приравнивали к изменникам родины, и такое отношение надолго закрепилось в сознании многих советских людей. Услышав немецкую речь, Григорийсхватилсябыло за винтовку, но один из старших бойцов остановил его… Понятно, что в случае сопротивления шансов выжить не было ни у кого, и открыть пальбу, решив тем самым судьбу товарищей, мог лишь отчаянный человек.

Под дулами автоматов измученные люди, один из которых был тяжело ранен, бросили оружие. Так предрассветным утром 25 марта 1942 года начался новый, страшный отрезок жизни Григория Ильинского, имя которому – плен.

…Раненого фашисты пристрелили сразу. Остальных, построив, с поднятыми руками повели к селу, в котором располагались вражеские войска. «Шли через поле, спотыкаясь о трупы своих товарищей», - пишет Григорий Иванович. От разбитого подразделения в живых осталось лишь 12 человек. Среди пленных были русские, казахи, армяне – бойцы многонациональной Советской Армии. Группа остановилась у одного из домов на окраине поселка. Вышедший на крыльцо фельдфебель по очереди вызывал пленных на обыск. Процедура была отработана до мелочей – человек заходил в дом, где его сразу оглушали ударом по голове и избивали. Затем обыскивали. После окровавленного человека выталкивали на улицу и вызывали следующего. В пытку превращалось ожидание своей очереди, понимание неизбежности вызова… Вот так, прагматично и эффективно, действовали фашисты. Ведь при таком подходе исключается малейшее сопротивление и одновременно совершается насилие моральное. Унижением человеческого достоинства немцы пытались сломить волю человека. И зачастую им это удавалось.

В тот день к группе военнопленных присоединили еще около 25 человек, оставшихся в живых. Они переночевали в одной из крестьянских хат, а на следующий день пешим ходом под конвоем автоматчиков их направили в город Славянск. «Город выглядел мертвым. Почти все дома разорены.Одни лежат в развалинах, в уцелевших – выбиты стекла», - пишет Григорий Иванович.Пленных пригнали в какое-то здание, где уже теснились их товарищи по несчастью. Помещение было темным и сырым, похожим на тюрьму. Мучила жажда и голод. Пленных догадались покормить лишь на третьи сутки после злополучного боя. «Принесли по кусочку конины, граммов по 200 с косточкой. Я эту кость всю перегрыз. Грыз ее целый день, как крыса грызет ночью под полом». Голод был постоянной мукой. Люди слабели, падали духом. «Лучше бы меня убило там, где много погибло моих товарищей, чем умирать здесь голодной смертью», - думал тогда Григорий. Когда спустя пять дней пленных погнали в Краматорск, местные жители, на свой страх и риск, бросали хлеб. Но фашисты прикладами разгоняли милосердных людей. Хлеб падал на землю и его собирали в мешок полицаи – русские и украинцы, перешедшие на сторону противника.полицаев Григорий называет в своем дневнике живодерами. Они отбирали у пленных последнее имущество, оскорбляли, запугивали и не скупились на побои. То, что обиду приходится сносить от «своих», было особенно нестерпимо.

…Сейчас говорят, что на службу к немцам шли из политических соображений. Может, и были такие, непримиримые борцы с коммунизмом. Но все-таки по большей части полицаями становились обычныеподонки, полулюди, которым неведомы человеческие чувства. Вероятно, поступая в услужение к фашистам и таким образом, переступив черту, они решали, что ценой потери совести они приобрели власть надслабымии беззащитными. Таким нет прощения. И те суды над нацистскимиприспешниками, которые продолжаются до сих пор и волнуют мировую общественность – справедливы. Да, сейчас это немощные старики, но чтобы искупить свою вину, они должны испить свою чашу позора до дна.

«Шли по асфальтовой дороге. Светило солнце, напоминая о том, что пришла весна. Кое-где валялись колосья, упавшие с крестьянских подвод. Эти грязные тощие колоски на ходу поднимали, и зерна потом долго пережевывали. В Краматорске нас передали другому конвою и погнали дальше в районный городокДружковку. Мы еле тащили ноги, со всех сторон раздавались окрики. Как пастухи кричат на скотину, так кричали полицаи: «Подтянитесь,гадыбольшевистские, пристрелить вас надо, а не вести».Некоторые из наших падали, но их сразу подхватывали и вели под руки товарищи».

ВДружковкепленные остались надолго. Их согнали в большой колхозный коровник – большой холодный сарай с цементным полом. Кормили редко и скудно. Отправляли на земляные работы. Попасть в такую бригаду считалось удачей – по пути на работу местные жители какмоглиподкармливали – в основном сырой свеклой, которая голодными людьми воспринималась как лакомство. Однажды Григорию удалось ускользнуть от охраны и забежать в небольшую хатку. Хозяйка дома накормила беглеца жареной картошкой, дала с собой сухарей, свеклы, обещала передать весточку родным. Григорий в благодарность за заботу отдал женщине свою исподнюю рубаху: «Женщина не хотела брать ее, но я сказал: пусть останется – мне все равно умирать». Как только беглец вышел из хаты, подбежал немец и стал избивать его…

Смерть всегда ходила рядом.Люди были крайне истощены, но держались из последних сил – боялись, что фашисты их попросту пристрелят. Это был вполне обоснованный страх.От больных и раненых немцы предпочитали избавляться.Как-то утором фашисты вызвали четырех человек. Григорий поспешил к выходу – надеялся снова попасть в город.Но далеко идти не пришлось. Пленным выдали лопаты и ломы и приказали копать яму неподалеку от сарая. Земля за зиму сильно промерзла и была твердой, как камень. Долго копали, разбивали грунт ломами, уже не обращая внимания на окрики, - от усталости становилось все равно, что будет дальше.Когда яма была готова, землекопов отогнали на несколько метров.Вскоре появился конвой – вели пленного, правая рука которого была забинтована. Григорий сразу понял, что сейчас произойдет… «Пришел с ним (раненым) один немец. Молодой, лет двадцати, русоволосый, интересный.Он указал раненому лезть в яму, после чего тот упал на колени, стал целовать немцу сапоги, шинель, приговаривая: «Пан, не стреляй меня. Я еще работать буду, я еще пригожусь, у меня двое детей маленьких осталось». Мы стояли, видели это и ничего не могли поделать.Всех нас стало трясти, как в лихорадке.Немец изменился в лице, стал белый, как мел, и, озверев, начал толкать раненого. А тот, став одной ногой в неглубокую яму, все просил не убивать его.Но немец снова толкнул его и, развернув, быстро выстрелил в затылок. Так закончилась его жизнь, и никто не узнал, кто он, откуда родом, хотя дома, наверное, уже получили известие, что он убит на фронте».

…Фашизм – не просто идеология.Это машина уничтожения, методично истребляющая все живое, включая души носителей гитлеровской догмы…

К пленным относились как к рабочим машинам, которые настолько дешевы, что их не стоило беречь. Такой жестокости, пожалуй, не знало человечество со времен каннибализма.И все это оправдывалось так называемым законом военного времени, а также пресловутой расовой теорией. Испытание страхом, безнадежностью, голодом способно сломить очень многих.Мы не знаем, несколько велик запас прочности в каждом из нас.Мы не знаем, как поведем себя в кризисной ситуации.Мы не имеем права бросить слова упрека и осуждения в тех, кто оказался тогда в плену – ведь эти люди, пройдя сквозь чистилище, сумели сохранить в себе человеческое тепло. Какмоглиухаживали за больными, скрывая их от фашистов, уберегая от смерти. Делились крохами скудной пищи.

…На Пасху жителиДружковкипринесли военнопленным продукты – хлеб, пирожки, семечки. В Святой праздник – святое дело – помочь обездоленным.Невзирая на вражеское оцепление, грозные окрики и даже автоматные очереди поверх голов, толпа не расходилась, и, в конце концов, немцы позволили передать продукты пленным… Так простое проявление человечности противостояло фашизму. Милосердие простых людей, которым самим жилось тяжело, укрепило и поддержало наших пленных солдат.

Еще немало страшного довелось пережить, претерпеть и увидеть Григорию Ильинскому. Вскоре пленных по железной дороге отправили в Винницу.Там был большой, специально оборудованный лагерь, в котором Григорий оставался до самого освобождения города советскими войсками. К сожалению, избавление от плена не принесло свободы – после разбирательства пленных осудили как изменников родины и приговорили к различных срокам заключения уже в советских лагерях.ПриговорГригоряИльинского оказался относительно мягким – его сослали за Урал. К нему приехала семья – женаДорасо старшей дочерью Светланой. Младшая девочка умерла во время войны… Шесть лет они прожили в ссылке, а после вернулись в Азов. Григорий Иванович работал плотником. Умер в 1977 году. Дневник отца для прочтения мне передала дочь Григория Ильинского – Светлана ГригорьевнаДятчина. Тетрадь бережно хранится в семье, и ее часто перечитывают внуки и правнуки Григория Ивановича.

XX век по лютости своей превзошел предшествующие столетия.И страшно осознавать, что эти чудовищные события происходили совсем недавно – одну человеческую жизнь назад.

2     425    facebooklarger