Включить версию для слабовидящих

дни оккупации

^Back To Top

foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

Календарь праздников

Праздники России

Контакты

346780 Ростовская область

г. Азов, Петровский б-р 20 

тел.(86342) 4-49-43, 4-06-15 

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

Besucherzahler
счетчик посещений

Муравицкий А. Азов, опаленный войной. Немцы в городе /А.Муравицкий// Незабываемые годы. 1941-1945: Воспоминания азовчан о Великой Отечественной войне. Кн. 4. – Азов, 2002. – С. 293-295.

 

Азов, опаленный войной

Летом 1942 года над Азовом стали часто кружить фашистские двухосные самолёты-разведчики. Они методично, неторопливо облетали город, осматривая его с небольших высот, выявляя огневые точки. Но город на их появление реагировал сравнительно спокойно. Лишь изредка по разведчикам постреливали из винтовок расквартированные здесь красноармейцы. Стрельба не причиняла самолётам вреда, и они, покружив над городом, удалялись восвояси.

В середине лета положение резко изменилось. Стервятники уже не кружили мирно, они стали нагло снижаться и простреливать дворы и улицы из пулемётов, изредка швыряя на головы горожан бомбы. Вот тогда-то мы, босоногие пацанята, впервые узнали, что такое настоящий страх.

Через некоторое время до Азова стал доноситься гул канонады, и по городу пошёл слух, что идут сильные танковые бои под селом Самбек, вблизи Таганрога. Вскоре мы узнали, что наши с большими потерями оставили Самбек.

В сторону Ростова потянулись армады фашистских бомбардировщиков, и Ростов запылал, объятый пожарами. А когда бой за Ростов уже развернулся в полную силу, то армады стервятников, отброшенные огнём ростовских зениток, стали разгружать свой смертоносный груз и на наш город. Азов тоже запылал, и среди мирного населения появились многочисленные жертвы.

Один такой трагический день особенно врезался в мою детскую память и остался в ней на всю жизнь.

Наша семья состояла тогда из семи женщин, троих детей и одного, не призванного в армию по увечью, мужчины. Той ночью мы проснулись от звуков сильных взрывов. Как выяснилось позже, фашисты обстреляли Азов со стороны Синявки из дальнобойных орудий. Женщины, похватав в охапку полураздетых сонных детей, бросились в окоп, который казался надёжным укрытием, и просидели там до утра. Засветло Азов стали усиленно и методично бомбить. От прямого попадания бомбы по соседству погибла семья из четырнадцати человек. Наш родственник, испугавшись за нас, принял решение вывести всех из города в степь, и женщины под бомбёжкой пошли за ним.

Когда выскочили наверх, улиц не было видно от расстилающегося дыма. Были разрушены и горели многие дома, а женщины, неся на себе детвору, бежали сломя голову по улице (теперь им. Васильева) в степь.

Немногим удалось уцелеть в этой гонке. Уцелели и мы с матерью, забежав в чужой сарай и спрятавшись под стоящей там кроватью. Фашистская бомба упала рядом с сараем. Мы, оглушенные и ослеплённые дымом и трухой от завалившейся стены сарая, с трудом выбрались и увидели, как бегущих по улице людей в упор расстреливают низко летящие немецкие стервятники.

Вся улица была усеяна трупами детей, женщин и стариков и, перешагивая через них, мать вынесла меня в степь. В зарослях кукурузы мать нашла своих, но среди них не оказалось моего брата, и тогда она, передав меня на руки родственников, ушла его искать. Три дня прятались мы в кукурузе, а когда прекратились обстрелы, решили вернуться в дом.

Город встретил нас запахом пожарищ и лаем взбесившихся, изголодавшихся собак. Подойдя к разорённому дому, мы услышали вдруг стук топора и рыдания причитающих соседей. Брат мой был разорван упавшей близ бомбой на клочья, а тётка изрешечена осколками. Соседи, собрав их останки, готовили гробы. Мой дядя лежал в доме с оторванным плечом, а мать валялась в беспамятстве. Брата с теткой схоронили, а дядя вскоре скончался от заражения крови, не приходя в сознание. Его тоже схоронили втихую, так как в город уже входили захватчики. 

Немцы в городе

«Господа-завоеватели» повели себя сразу же по-хозяйски и церемониться с нами не стали. Всю семью переселили в сарай, а сами устроились в доме, не обращая на нас никакого внимания. Ели они сытно и вели размеренный, неторопливый образ жизни, явно демонстрируя, что они здесь хозяева и что пришли сюда надолго. Европейская культура завоевателей стала проявляться с первых же их шагов. «Господа-завоеватели», не стесняясь, портили воздух и мочились в присутствии порабощенного населения. Одеждой тоже себя не отягощали - расхаживали по улицам по пояс голыми, в шортах, с карманами в наклейках и в сапогах с железными шипами. След от этих шипов остался на всю жизнь на теле моего друга детства. К этому времени бабушка выходила мать, и та смогла делать какие-то хозяйственные дела, а я, как и все молокановские пацаны, был предоставлен улице и добывал пропитание, где только мог.

Прохозяйничали «господа-завоеватели» недолго. Вскоре по полонённому ими городу пошли упорные слухи о том, что немцев разгромили под Сталинградом и что они вскоре драпанут из Азова. Поведение прежде самоуверенных оккупантов подтверждало эти слухи: уж больно они стали тихими и вежливыми, снисходили даже до милостей, изредка угощая голодных детей солдатскими галетами.

Эти слухи подтвердил и мой родственник, двоюродный дядя Костя, наведавшийся тайно к нам в гости ночью. Он изредка захаживал по ночам к нам и, о чем-то пошептавшись со своей женой, надолго исчезал из поля зрения. О нём поговаривали домочадцы, что мой дядя играет с огнём, что, дескать, работая на водокачке, он каким-то образом связан с нашими.

После последнего прихода дяди больше мы живым его не видели. Как-то глубокой ночью семья была разбужена громким бесцеремонным стуком в дверь и окна.

На стук первой проснулась бабушка и, громко ругаясь, пошла открывать двери. Через минуту дверь распахнулась, и бабушку с заломленными руками втащили в комнату два дюжих гестаповца в черных шинелях со свастикой на белых нарукавных повязках. Испуганные домочадцы повскакивали с постелей кто в чем горазд и сбились в одну кучу, закрыв телами детей. Ночные гости церемониться не стали: не теряя времени, они приступили к обыску, громя утлую мебель и раскидывая всё вокруг. При этом, матерясь по-русски, изредка отвешивали оплеухи женщинам и спрашивали у них, где сейчас находится дядя. Среди них шустро крутился молодой азовский парень, шепча что-то на ухо старшему по званию и заискивающе заглядывая ему в глаза. Не добившись от перепуганных баб ответа и перевернув в доме всё вверх дном, каратели забрали с собой тётку и на двух санях укатили в ночь. Наутро избитая тётка уже была дома, и бабы во главе с бабушкой примочками выхаживали её исполосованную плетьми спину.

Дядю в ту ночь они так и не схватили. Его через несколько дней выследил и выдал земляк, пришедший с гестаповцами. А дядю Костю я увидел уже мёртвым, когда в Азов вошли наши. Его вместе с другими людьми гестаповцы расстреляли во рву кирпичного завода. Внесли дядю в дом ледяной глыбой. Когда эта глыба растаяла, все увидели, что руки у Кости связаны за спиной колючей проволокой, а грудь исколота в нескольких местах штыками. Похоронили его без почестей и салютов, не до того было.

Но эта беда не была последней. Очень скоро семья получила известие о том, что под Азовом трагически погиб и мой отец...

Говорят, время лечит раны. Не знаю, может, оно и лечит раны тела, но раны на сердце и в душе ему вылечить неподвластно.

 

2     425    facebooklarger