Включить версию для слабовидящих

О Шукшине не просто говорить

^Back To Top

Календарь праздников

Праздники России

Контакты

346780 Ростовская область

г. Азов, Петровский б-р 20 

тел.(86342) 4-49-43, 4-06-15 

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

 

      !!!  Новое !!!

kids

Besucherzahler
счетчик посещений
Яндекс.Метрика

 

«О ШУКШИНЕ НЕПРОСТО ГОВОРИТЬ…»
М. Борисов, Герой Советского Союза

И облака плывут над головой,
И небо обнимается с Пикетом,
А мне опять на круче вековой
Недужить наступающим рассветом…
В настроенной сторожко тишине
Душа горит корёжась, как берёста!..
Непросто говорить о Шукшине,
Живое слово подобрать непросто.
Всё это происходит оттого,
Что сам бывал раним слепым зарядом,
Что бунтари и «чудики» его
По всей земле со мною жили рядом.
Ещё держу связующую нить,
Но и о спуске думаю отлогом…
О Шукшине непросто говорить,
О нём бы петь и петь высоким слогом!

ПАМЯТИ ВАСИЛИЯ  ШУКШИНА
В. Высоцкий

Ещё — ни холодов, ни льдин,О Шукшине непросто
Земля тепла, красна калина,
А в землю лёг ещё один
На Новодевичьем мужчина.
Должно быть, он примет не знал,
Народец праздный суесловит,
Смерть тех из нас всех прежде ловит,
Кто понарошку умирал.
Коль так, Макарыч, — не спеши,
Спусти колки, ослабь зажимы,
Пересними, перепиши,
Переиграй — останься живым.
Но, в слёзы мужиков вгоняя,
Он пулю в животе понёс,
Припал к земле, как верный пёс…
А рядом куст калины рос —
Калина красная такая.
Смерть самых лучших намечает —
И дёргает по одному.
Такой наш брат ушёл во тьму!
Не буйствует и не скучает.
А был бы «Разин» в этот год…
Натура где? Онега? Нарочь?
Всё — печки-лавочки, Макарыч, —
Такой твой парень не живёт!
Ты белые стволы берёз
Ласкал в киношной гулкой рани,
Но успокоился всерьёз,
Решительней чем на экране.
Вот после временной заминки
Рок процедил через губу:
«Снять со скуластого табу —
За то что он видал в гробу
Все панихиды и поминки.
Того, с большой душою в теле
И с тяжким грузом на горбу,
Чтоб не испытывал судьбу,
Взять утром тёпленьким в постели!»
И после непременной бани,
Чист перед Богом и тверёз,
Взял да и умер он всерьёз —
Решительней, чем на экране.
Гроб в грунт разрытый опуская
Средь новодевичьих берёз,
Мы выли, друга отпуская
В загул без времени и края…
А рядом куст сирени рос —
Сирень осенняя, нагая…
1974

ПАМЯТИ ШУКШИНА
Е. Евтушенко

В искусстве уютно
быть сдобною булкой французской,
но так не накормишь
ни вдов,
ни калек,
ни сирот.
Шукшин был горбушкой
с калиною красной вприкуску,
черняшкою той,
без которой немыслим народ.
Шли толпами к гробу
почти от Тишинского рынка.
Дыханьем колеблемый воздух
чуть слышно дрожал.
Как будто России самой
остановленная кровинка,
весь в красной калине,
художник российский лежал
Когда мы взошли
на тяжелой закваске мужицкой.
нас тянет к природе,
к есенинским чистым стихам.
Нам с ложью не сжиться,
в уюте ужей не ужиться,
и сердце как сокол,
как связанный Разин Степан.
Искусство народно,
когда в нем не сахар обмана,
а солью родимой земли
просолилось навек.
...Мечта Шукшина
о несбывшейся роли Степана,
как Волга, взбугрилась на миг
подо льдом замороженных век.
1974

ГАЛСТУК-БАБОЧКА
Е. Евтушенко

Галстук-бабочка на мне.
Сапоги — на Шукшине.
Крупно латана кирза.
Разъяренные глаза.
Первое знакомство.
Мы вот-вот стыкнемся.
Придавил меня Шукшин
взглядом тяжким и чужим.
Голос угрожающ:
«Я сказать тебе должон—
я не знал, что ты пижон —
шею украшаешь!»
Грязный скульпторский подвал.
Три бутылки наповал.
Закусь — килька с тюлькой.
Крик:  «Ты бабочку сыми!
Ты — со станции Зимы,
а с такой фитюлькой!»
Галстук-бабочку свою
я без боя не сдаю.
Говорю, не скисший:
«Не пижон я —  ерунда!
Скину бабочку, когда
сапоги ты скинешь!»
Будто ни в одном глазу
стал Шукшин свою  кирзу
cтаскивать упрямо.
Не напал на слабачка!
И нырнула бабочка
в голенище прямо.
Под портянками он бос,
и хохочет он до слез:
 «Ты, однако, шельма!»
Хорошо за коньяком,
если ноги босиком
и босая шея!
Мы в одну прорвались брешь,
но хоть лазером режь,
брешь срослась бесследно.
Боже мой, как все легко,
если где-то далеко
слава, смерть, бессмертье...
 1976.

ПАМЯТИ ВАСИЛИЯ  ШУКШИНА
Р.Рождественский

До крайнего порога
вели его,
спеша, -
алтайская порода
и добрая душа...
Пожалуйста, ответьте,
прервав
хвалебный вой:
вы что, -
узнав о смерти, -
прочли его
впервой?!
Пожалуйста, скажите,
уняв
взыгравший пыл:
неужто он
при жизни
хоть в чём-то хуже
был?!
Поминные застолья,
заупокойный звон...
Талантливее -
что ли -
стал
в чёрной рамке
он?!
Убийственно жестоки,
намеренно горьки
посмертные
восторги,
надгробные
дружки.
Столбы словесной пыли
и фимиамный дым...
А где ж вы раньше
были, -
когда он был
живым?
 1973

 СМЕРТЬ ШУКШИНА
А. Вознесенский

Хоронила Москва Шукшина,
хоронила художника, то есть
хоронила Москва мужика
и активную совесть.
Он лежал под цветами на треть,
недоступный отныне.
Он свою удивленную смерть
предсказал всенародно в картине.
В каждом городе он лежал
на отвесных российских простынках.
Называлось не кинозал —
просто каждый пришел и простился.
Он сегодняшним дням — как двойник.
Когда зябко курил он чинарик,
так же зябла, подняв воротник,
вся страна в поездах и на нарах.
Он хозяйственно понимал
край как дом — где березы и хвойники.
Занавесить бы черным Байкал,
словно зеркало в доме покойника.

ПАМЯТИ  ШУКШИНА
И. Набиева

Уходят лучшие, как будто мир им тесен,
Как будто он не в силах их понять,
Уходят лучшие, не спев последних песен,
Осиротив родную землю-мать…
Мы  перечитываем созданное ими,
И жжет глаза горячая  строка…
Уходят лучшие, свое оставив имя,
Утраты боль и память на века.
И до сих пор в их недописанную повесть,
Пытаемся мы проторить пути…
Уходят лучшие, и мучает нас совесть,
Как будто бы могли мы их спасти…

ПИКЕТ
Н. Ядыкина

Я люблю всей душой мою светлую Русь,
И поля, и луга, и родные березки.
Но в ней есть уголок, всем известный давно,
То шукшинская  родина – Сростки.
Всех незримо зовет милый сердцу Пикет.
По утрам на траве серебрятся росинки.
Летом здесь незабудки так нежно цветут
И кукушкины слёзки роняют слезинки.
Сидя здесь босиком на вершине горы,
Вспоминал свое детство и юность былую,
Как купались в реке, как влюблялись порой,
Как мечтали войти в жизнь большую.
А Пикет всё манит всю Россию к себе,
И идут по тропинкам потоки людские,
Чтоб взглянуть на село, поклониться земле,
Давшей сына великой России…

***
О. Фокина

Сибирь в осеннем золоте,
В Москве — шум шин.
В Москве, в Сибири, в Вологде
Дрожит и рвется в проводе: —
Шукшин... Шукшин...
Под всхлипы трубки брошенной
Теряю твердь...
Да что ж она, да что ж она
Ослепла, смерть?!
Что долго вкруг да около
Бродила — врет!
Взяла такого сокола, сразила влет.
Он был готов к сражениям, но не под нож.
Он жил не на снижении.
На взлете сплошь!
Ему ничто, припавшему
К теплу земли.
Но что же мы... но как же мы
Не сберегли,
Свидетели и зрители,
Нас - сотни сот!
Не думали, не видели.
На что идет
Взваливший  наши тяжести
На свой хребет...
Поклажистый?
Поклажистей - другого нет...

 

 

2     425    facebooklarger