Включить версию для слабовидящих

Uncategorised

^Back To Top

foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

Календарь праздников

Праздники России

Контакты

346780 Ростовская область

г. Азов, Петровский б-р 20 

тел.(86342) 4-49-43, 4-06-15 

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

 

      !!!  Новое !!!

kids

Besucherzahler
счетчик посещений

ЖЕЛЕЗНЯКОВ, А.Б.  100 ЛУЧШИХЖЕЛЕЗНЯКОВ, А.Б.  100 ЛУЧШИХ РАКЕТ СССР И РОССИИ: первая энциклопедия отечественной ракетной техники /А.Б. Железняков. – М.: Эксмо: Яуза, 2017.- 152 с.: ил.- (100 шедевров военной техники). (16+)

   Время появления в нашем Отечестве первых ракет достоверно неизвестно.
 Правда, еще в древнерусских летописях можно встретить описание «огненных стрел»  — устройств, которые некоторые специалисты рассматривают как прообраз будущих ракет. Однако относить их к категории ракетной техники — это весьма смелое допущение.
   Зато можно с уверенностью говорить, что в XVII  веке ракетное оружие уже было известно на Руси  — в 1680  году в Москве открылась первая фабрика по производству армейских осветительных ракет.
   Большое внимание ракетам уделял император Петр I. В дневнике путешественника Патрика Гордона за 1690 год можно прочесть, что царь лично руководил изготовлением фейерверочных ракет и устраивал грандиозные фейерверки. Тогда же в России было организовано массовое производство пороха высокого качества.
   В Петровскую эпоху большое значение придавалось и боевым ракетам. В 1717 году была разработана знаменитая сигнальная ракета, которая состояла на вооружении русской армии почти без всяких изменений более 150 лет. Слава о русских фейерверкерах шла по всему миру. Было создано большое количество фейерверочных ракет и пороховых составов. В отдельных случаях применялись составные (ступенчатые) ракеты.
   Спустя столетие развитие ракетного дела в нашей стране получило новый импульс  — в Западной Европе широко распространились «ракеты Конгрива» (по имени британского инженера Уильяма Конгрива, который привез их из Индии, усовершенствовал и наладил массовое производство).
   Основная заслуга в продвижении боевых ракет на «российском рынке» принадлежит русским офицерам Александру Засядко и Константину Константинову.
   Благодаря их трудам отечественные ракеты по своим летным и эксплуатационным характеристикам в ряде случаев превосходили аналогичные образцы за рубежом.
   В боевых ракетах, созданных Засядко, использовался пороховой двигатель фейерверочной ракеты, но стенки камеры изготавливались из железа, а не из картона. Для стабилизации полета он использовал длинный деревянный шест, так же как это делалось в фейерверках. Полезным грузом в ракетах Засядко был зажигательный состав или граната.
  Первые официальные испытания ракет Засядко были проведены в Петербурге в 1817 году. Тогда же была сформирована первая в Европе отдельная армейская ракетная бригада. В последующие годы этому примеру последовали и другие европейские страны.
    Ну а первое боевое применение ракеты Засядко получили во время Русско-турецкой войны (1828–1829 годы). Причем ракеты изготавливались в действующей армии, в непосредственной близости к фронту. В эти же годы ракеты широко применялись русскими войсками в боевых действиях на Кавказе. Дальнейший шаг вперед в деле совершенствования пороховых ракет был сделан Константином Константиновым, которого часто называют «отцом русской ракетной техники». Он же стал и основоположником экспериментальной ракетодинамики и организатором производства ракет на черном дымном порохе.
   Деятельность Константинова произвела настоящую техническую революцию в массовом производстве ракет. Он считал, что для этого необходимо обеспечить такие условия, когда «сего дня можно приготовить ракету в строгости подобную той, которая была приготовлена вчера».
     Результаты больших экспериментальных исследований и опыта производства ракет Константинов изложил в курсе лекций, прочитанных им в Михайловской артиллерийской академии. В виде книги эти лекции увидели свет в 1861 году на французском языке, а в 1964 году — и на русском.
     «Победное шествие» «ракет Конгрива» и их аналогов по полям сражений продолжалось до 1860-х годов, когда им на смену пришла нарезная артиллерия, обладавшая гораздо большей разрушительной (на  тот момент) силой и более точной стрельбой. Ракеты стали постепенно исчезать из армейских арсеналов. Попытки сохранить их на вооружении успехом не увенчались из-за невозможности создать в тот период такую конструкцию, которая могла бы конкурировать с артиллерией.
    Это не означало, что от ракет отказались вовсе. Но это были единичные применения. О массовом их применении речи не шло.

   Конец XIX века можно охарактеризовать не только как период отказа от боевого применения ракет, но и как период формирования нового мышления, когда человек пристально взглянул на ракеты как на средство достижения других миров. В этом вопросе чрезвычайно велико значение работ Константина Эдуардовича Циолковского. Им было предложено большое количество оригинальных схем конструкций ракет. Новым шагом вперед стали разработанные им схемы ракет дальнего действия и ракет для межпланетных путешествий с реактивными двигателями на жидком топливе. Это было по-настоящему революционное решение, так как до Циолковского исследовались и предлагались для решения различных задач ракеты с пороховыми двигателями.
   Из других идей Циолковского я бы выделил еще одну, предложенную им для управления полетом ракеты в верхних разреженных слоях атмосферы. Достигать эту цель он рекомендовал одним из двух способов: графитовые рули, помещаемые в струе газов вблизи среза сопла реактивного двигателя, или поворачивание сопла двигателя. Указанные предложения нашли широкое применение и развитие в современной ракетной технике.
   В 1903 году Циолковский опубликовал работу, до сих пор считающуюся классической в космонавтике, — «Исследование мировых пространств реактивными приборами», где сделал подробный расчет ракет, предназначенных для преодоления земного притяжения.

   Рассказывая об истории становления ракетной техники, нельзя обойти вниманием одно событие, случившееся, скажем так, в «сопутствующей отрасли».
   Я имею в виду первый полет самолета братьев Райт, состоявшийся в том же году, что и публикация знаменитой работы Циолковского. В какой-то степени это не случайное совпадение. Вот уже более ста лет авиация и ракетостроение идут плечом к плечу, постоянно напоминая о своих единых корнях. Очень часто «сферы их интересов» пересекаются.
    Начавшийся век авиации существенно снизил интерес к ракетной технике, но тем не менее, в начале ХХ века произошло несколько довольно примечательных событий, мимо которых нельзя пройти. То, что это были знаменательные вехи в ракетостроении, говорит хотя бы тот факт, что использованные тогда идеи находят свое применение и поныне. Конечно, на качественно ином техническом уровне.
    В те годы в Европе были проведены первые, но, к сожалению, безуспешные эксперименты по рассеиванию дождевых облаков с помощью метеорологических ракет. А в 1906 году немецкий инженер Альфред Маул запустил первую ракету с аппаратурой для фотосъемки. Этот опыт был немедленно оценен картографами всего мира. Особенно важным это событие стало при аэрофотосъемке регионов, в которых отсутствовали не только аэродромы, но и дороги. Правда, надо учитывать, что в ту пору авиация делала еще только первые шаги и не могла конкурировать в этом вопросе с ракетами.
     Первые два десятилетия нового века оказались весьма «скромными» в деле развития ракетной техники. В  период Первой мировой войны ракеты использовали в основном для постановки дымовых завес и как осветительные ракеты. Единственным исключением стали небольшие авиационные ракеты, разработанные лейтенантом французского военно-морского флота Ле Приером. Они предназначались для уничтожения аэростатов наблюдения противника. Ими же снаряжались французские и английские самолеты.
   Все остальное, что было сделано в тот период, носило в основном теоретический характер. Большинство публикаций принадлежало нашим соотечественникам Артуру Цандеру и Юрию Кондратюку (Александру Шаргею), французу Роберу Эно-Пельтри, американцу Роберту Годдарду, немцам Герману Оберту и Максу Валье. Они во многом перекликались, а иногда и повторяли работы Циолковского.

    Вполне естественно, что популяризация идеи космических полетов привела к появлению людей и структур, занимающихся практическими вопросами ракетостроения.
    В нашей стране исследовательские работы вели Газодинамическая лаборатория (Ленинград) и Группа по изучению реактивного движения. В 1933 году на их основе был создан первый в мире Реактивный институт.
   В Германии подобными работами занималось Немецкое общество межпланетных сообщений. 14 марта 1931 года член этого общества Йоханнес Винклер осуществил первый в Европе удачный запуск жидкостной ракеты (аналогичный эксперимент американец Роберт Годдард провел пятью годами ранее).
  Членом Немецкого общества межпланетных сообщений был и инженер Вернер фон Браун, под руководством которого в годы Второй мировой войны была создана баллистическая ракета «Фау-2» (V-2) с дальностью полета 320 километров. Первый успешный запуск этой ракеты состоялся 3  октября 1942  года, а с сентября 1944 года она использовалась для обстрела целей во Франции, Голландии и Великобритании.
   Победное окончание войны, ракетные трофеи, обнаруженные в поверженной Германии, бурный рост науки и техники — все это способствовало дальнейшему развитию ракетостроения в державах-победительницах, в Советском Союзе и США.
   О значении, которое придавалось тогда ракетной технике в нашей стране, в первую очередь ее боевому применению, говорит постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 1017–419сс от 13 мая 1946 года «Вопросы реактивного вооружения», положившее начало формированию новой отрасли оборонной промышленности — ракетостроению.
   Считая оснащение страны реактивным вооружением и организацию научно-исследовательской и экспериментальной деятельности в этой области важнейшими задачами, Совет Министров СССР постановил учредить Специальный комитет по реактивной технике при Совете Министров СССР и возложить на него функции наблюдения за развитием научно-исследовательских, конструкторских и практических работ по реактивному вооружению. Первоочередной задачей являлось создание, с применением отечественных материалов, ракет типа «Фау- 2» (дальнобойной управляемой ракеты) и «Вассерфаль» (зенитной управляемой ракеты).
   Этим постановлением было предписано перепрофилирование уже существующих и основание совершенно новых организаций, которые ныне составляют гордость отечественной космонавтики: Ракетно-космическая корпорация «Энергия» имени С. П. Королева, ЦНИИ машиностроения (ЦНИИМАШ), Конструкторское бюро ХИММАШ имени А. М. Исаева, Научно-производственный центр автоматики и приборостроения имени академика Н. А. Пилюгина и многие другие. 
    Масштабные работы, развернувшиеся в нашей стране, очень скоро принесли первые результаты: в войска поступила баллистическая ракета Р-1; в 1949 году начались регулярные пуски геофизических ракет для изучения верхних слоев земной атмосферы; в 1951  году приступили к медико-биологическим исследованиям на животных, совершавших полеты на ракетах на высоты более 100 километров; в 1955 году появилась боевая ракета Р-5М, способная нести ядерную боеголовку; в 1956 году была испытана ракета Р-11МФ — первая ракета, способная стартовать с борта подводной лодки. А в 1957 году в нашей стране испытали первую в мире межконтинентальную баллистическую ракету Р-7.
    Она же стала и первой ракетой космического назначения — с ее помощью 4 октября 1957 года на околоземную орбиту был выведен первый в мире искусственный спутник Земли.

история ракет 1

история ракет 2

 

 

 

 

ВАСИЛИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ ЗАЙЦЕВ

   Очерк о легенде Сталинградской битвы, известном снайпере Василии Григорьевиче Зайцеве хочется начать словами героя: «Велико счастье трудиться на благо Отечества, а защищать его в бою — высшая честь».

   doc01782420181116154503 001Василий Григорьевич Зайцев родился 23 марта 1915 года в деревне Еленинка Верхнеуральского уезда Оренбургской губернии. Его отец Григорий Андреевич был старшим ребенком в семье, солдатом он воевал на фронтах империалистической войны, участвовал в Луцком прорыве. Но, как рассказывал Василий Григорьевич, его воспоминания о детстве связаны больше с дедом Андреем. Дед Василия — Андрей Алексеевич Зайцев, потомственный охотник, взял однажды внука впервые на охоту, дал в руки лук с самодельными стрелами. Он наставлял Василия, обучая навыкам охотника: «...Сиди в засаде так, чтоб зверь смотрел на тебя, как на клочок сена или кустик смородины. Лежи, не дыши и ресницами не шевели. А если пробираешься к лежке зайца, старайся ползти с подветренной стороны и так, чтоб под тобой не хрустнула ни одна тростинка. Старайся слиться с землей, припадай к ней кленовым листом и двигайся незаметно». Прошло немного времени, и Васе удалось самому завалить дикого козла. И Андрей Алексеевич, и внук вместе радовались этому событию. На следующий день, в присутствии бабушки, отца, мамы, брата и сестры дед подарил ему ружье — одноствольную берданку 20-го калибра. Ружье с боевыми патронами в патронташе, с пулями, картечью и дробью.
    Вместе с ружьем внук перенял от деда и грамоту таежной мудрости, житейский опыт, любовь к природе. В 12 лет, еще мальчишкой, Вася Зайцев стал самостоятельным охотником. Охоте Василия учил не только дед, но также отец и двоюродный брат Максим, который был десять лет. Свою первую охоту с ружьем Василий запомнил на всю жизнь. Идти пришлось по берегу лесной речушки Сарам-Сакала, чтобы не оставлять следов. Шли они вместе с отцом, который наставлял его: патроны расходовать экономно, учись стрелять без промаха. Эти слова отца оказались пророческими, его наказы Василий вспоминал в Сталинграде.
   Во время охоты Василий и его старшие наставники использовали разнообразные приемы бывалых таежных стрелков. Как вспоминал, будучи уже взрослым, Василий Григорьевич, его сестра Полина часто упрекала их с Максимом за то, что от них после охоты сильно пахло, как она говорила, «псиной». А на самом деле это был запах барсучьего жира, которым смазывали лицо, руки, капканы и оружие. После такой обработки даже железо теряло запах, а звериный нос не чуял присутствия человека. Все вместе — дед, отец и Максим научили Василия многим премудростям охоты так, что он считал себя после этого настоящим охотником — мог идти по следу, метко стрелять, жить в лесу в жару и на морозе.

   Читать и писать учила Василия бабушка. В 16 лет подросток пошел работать на Магнитку, там же окончил вечернюю семилетку, получил профессию арматурщика. Затем новый поворот в его трудовой биографии — он оканчивает курсы бухгалтеров. Несмотря на маленький рост, Василий был крепкого телосложения и хорошо физически развит. В начале 1937 года, когда он предстал перед призывной комиссией, его признали годным для службы на флоте, чему он очень обрадовался, и направили во Владивосток.
   На берега Тихого океана Василий отправился вместе со своими земляками — комсомольцами с Урала. Ехали долго и когда наконец добрались до места, Зайцев впервые в жизни увидел море. По воспоминаниям Василия Григорьевича, за пять лет службы он стал настоящим флотским человеком.

   Великая Отечественная война застала Зайцева на Тихом океане. Как и многие его сослуживцы, Василий подал рапорт с просьбой отправить его на фронт. Но поначалу Зайцева, который имел к тому времени звание главного старшины, определили в команду морской пехоты. А в сентябре 1942 года стало понятно, что Василию и его товарищам по флоту предстояло расстаться с морской формой, их зачислили пехотинцами в 284-ю стрелковую дивизию.
  Эшелон, в котором ехал Василий, двигался на запад мимо родных мест на Урале. Горная тайга навеяла воспоминания о том, как учился ходить звериными тропами, стрелять навскидку, ночевать в трескучий мороз под открытым небом. Команда, с которой Зайцев ехал в одной теплушке, была зачислена во 2-й батальон 1047-го стрелкового полка. Наконец, после долгой дороги, Василий увидел степь, по его воспоминанию, «необозримую как море». Неожиданно эшелон остановился, так как немецкие бомбардировщики разрушили железнодорожный мост. Вдали, где все заволокло дымом, было видно зарево огромного пожарища. Это горел Сталинград. Над городом кружили немецкие истребители и бомбардировщики.
    Командир роты сообщил новобранцам о том, что они направляются именно туда — в Сталинград. По прибытии на место сразу началась боевая подготовка. Как объявил командир, тема трехдневных занятий — уличные бои. Тренировались новички с особым усердием, потому, что каждый понимал, насколько необходима будет им эта наука. Тихоокеанцы учились владеть штыком, действовать в бою ножом, саперной лопаткой, метать гранаты, бегать, переползать по-пластунски. Все эти упражнения бывшие моряки проделывали в морской форме, менять которую не хотели, считая ее «фартовой». Василий Григорьевич вспоминал: «Было видно, что командир роты учениями доволен. Когда к нему подошел замполит и поинтересовался, как идут дела у «морячков», наш командир сказал: «С такими моряками, Степан, мы любому фашисту голову свернем!» Посмотрев на бойцов в морской форме, замполит спросил: «А что, армейское обмундирование еще не получили?» Командир, смущаясь, ответил, что армейское обмундирование получили полностью, но еще не переоделись».
    Зайцев и его товарищи вскоре и сами поняли, что матросский клеш в бою будет мешать. Во время учений случился курьез — одному из моряков наступили на широченную брючину, тот потерял равновесие и упал. Увидев это, командир роты сказал бывшим морякам, как отрезал: «Из- за широких штанов можно и жизнь потерять». Чтобы помочь новичкам быстрее осознать ту обстановку, в которой им придется воевать, пришлось комиссару серьезно поговорить с ними о дисциплине и организованности. Василий Григорьевич записал в своих заметках: «Мы стояли и слушали молча, позабыв о куреве. На душе обида: неужели придется снимать клеши, надевать солдатские узенькие штанишки, обмотки. Но понимали — комиссар прав. Мы всматривались в большие черные дымы, поднимавшиеся высоко в небо. Слышали тяжелые разрывы бомб. Вечером мы развязали вещевые мешки и через час превратились в красноармейцев. Родная форма теперь лежала в вещмешках. Лишь тельняшки остались под гимнастерками».
   На машинах бойцов 284-й стрелковой дивизии довезли до берега Волги, где они погрузились на баржи. К пяти утра 22 сентября 1942 года, без потерь, вся дивизия переправилась на правый берег в огненный Сталинград. Этой дивизии, которой командовал подполковник Н.Ф. Батюк, суждено было сыграть важную роль в битве за город.
    Генерал Н.И. Крылов, начальник штаба 62-й армии, в ряды которой влилась свежая дивизия, в своих воспоминаниях писал: «О своей дивизии Батюк доложил: укомплектована и вооружена хорошо, численный состав — десять тысяч, в том числе три тысячи матросов с Тихого океана, Балтики и Черного моря (среди черноморцев были и участники обороны Одессы). Перед последним переформированием дивизия отличилась под Касторной... Армия получила превосходную, выдающуюся по стойкости и боевому упорству дивизию, которая в битве за Сталинград заслужила гвардейское Знамя».Зайцев 1

    В первом же бою батальон, в котором воевал Зайцев, выбил немцев из поселка нефтебазы. Полк в это время вел бои в районе оврага Долгий, у метизного завода и на высоте 102,0 — Мамаевом кургане. В овраге Долгом части 284-й дивизии установили локтевую связь с пулеметной ротой 13-й гвардейской стрелковой дивизии, которая вела кровопролитные бои за центр города. В своих заметках Василий Зайцев отмечал: «Солдатские окопы облетела весть о героической обороне «Дома Павлова», где сражался русский воин Павлов, украинец Глущенко, грузин Мосияшвили, абхазец Цукба, таджик Турдыев (некоторые фамилии бойцов 13-й гвардейской — участников обороны «Дома Павлова» в оригинале приведены с ошибками — так, как они воспринимались бойцами на слух) и другие боевые друзья. Передавали, будто Павлов, командуя в бою своим «гарнизоном», приговаривал: «Огонька, ребятки, побольше, чтоб фашисты не забыли, чья эта улица, чей этот дом...»».
    
В ходе тяжелых боев на территории метизного завода Зайцев был ранен в ногу. Когда после боя командир роты приказал бойцам отдыхать, Василий, пытаясь скрыть ранение, сказал, что останется на позиции. Однако командир догадался, в чем дело. Увидев, что боец ранен, он осмотрел рану, при этом пришлось разорвать штанину на ноге у Зайцева, после чего извлек торчавшую из нее пулю, обработал место ранения, использовав ампулу с йодом, и перевязал ногу.
    
В записях Зайцева есть строки, проливающие свет на то, откуда черпали силы защитники Сталинграда: «Бой утих, передышка. Разглядываем развалины завода: груды кирпича, скрученные металлические балки. И вдруг вижу — девочка. Маленькая, худенькая, лет двенадцати. Ее тоненькие ножки до крови исцарапаны, синее платье, явно с чужого плеча, разорвано, красные ботинки, тоже рваные, надеты на босу ногу. Девочка идет впереди раненых солдат, ведет их куда-то. В развалинах мы видели много тропок и гадали, куда они тянутся. С треском разорвалась мина, веером разлетелись осколки и мелкие крошки кирпича. Тут же защелкали разрывные пули. Но девочка продолжала шагать так, будто ничего не замечала. Я падаю за пулемет, нажимаю гашетку, открываю ответный огонь в сторону фашистов. Девочка эта запомнилась мне навсегда. В подвале, за толстой дверью был небольшой госпиталь, где оказывали помощь раненым».
    
На железной дороге, проходящей вдоль метизного завода, за цеха которого вновь разгорелись жаркие бои, стоял подбитый бронепоезд. Зайцев получил приказ отправиться на разведку. Место для ведения разведки, так называемая «лежка», было выбрано очень удачно. Оно находилось в паровозе этого бронепоезда. Маскировка, выслеживание позиций противника напомнили Василию охоту с его любимым дедом, отцом и Максимом в уральской тайге. Это было то, что он хорошо знал и умел с детства. Оценив свою позицию, он понял, что если как следует замаскироваться, можно было бы вести отсюда прицельный огонь по гитлеровцам, оставаясь незамеченным. Тогда и пришла ему мысль стать снайпером.
    
Зайцев поделился своими наблюдениями и мыслями с командиром батальона Котовым, который решил, не откладывая, проверить его стрелковый навык. В 300 метрах от наших позиций находились немецкие блиндажи. Котов приказал Зайцеву подготовиться и открыть огонь по врагу. Первый же выстрел — немец упал, затем второй, третий... Меткую стрельбу Зайцева поддержал огонь батальона. Комбат понял, что из этого стрелка будет толк.
    
К этому времени в батальоне остался только один снайпер — Колентьев, к нему на стажировку и отправили Зайцева. До этого Василий Григорьевич стрелял только из берданки да трехлинейной винтовки Мосина, которая хоть и была хорошим оружием, но не снайперским. Нужно было учиться, тренироваться стрелять из винтовки с оптическим прицелом, по-настоящему овладевать снайперским искусством. Закон снайпера: «Увидел — уничтожил». Оптика облегчала прицеливание, позволяла стрелять с высокой точностью на большом расстоянии, давала значительную светосилу, позволяющую стрелять при закате солнца, на рассвете, в лунную ночь, туман, снегопад, но она же давала увеличение, к которому также нужно было привыкать. Колентьев обучал Зайцева особым снайперским навыкам: «До сих пор ты стрелял по любому фашисту. А снайпер — стрелок особый, его основная задача — уничтожить в бою наиболее важные цели: вражеских командиров, снайперов, наблюдателей, орудийные и пулеметные расчеты, экипажи остановившихся танков и низко летящие самолеты. Он должен отыскивать трудную цель, которую обычный стрелок не сразит. А иначе тогда зачем снайпер нужен? Да, надо уметь хорошо маскироваться, наблюдать, выслеживать врага. Ты ведь охотник, должен понимать это. Иногда сутками охотишься, бой кипит, над головой летят снаряды, а ты лежишь, ждешь, пока появится твоя цель. Трудное, опасное это дело. Тут, брат, не только храбрость, меткость огня, но и хитрость нужна».
    
Но в снайперском деле важным обстоятельством является не только мастерство стрелка, но и состояние оружия. Зайцев отмечал, что его винтовка била метко, безотказно не только благодаря его натренированности, но и потому, что он за ней «любовно ухаживал». Василий Григорьевич говорил: «В оружии сила воина. Оружие надо беречь самым тщательным образом. У нас на фронте был один солдат, который, хотя и метко стрелял, но за винтовкой приглядывал плохо, вовремя не чистил ее. Винтовка перестала подчиняться стрелку, и он за это горько поплатился».

    В Сталинграде Зайцев принял решение вступить в коммунистическую партию. Партийное собрание проходило в окопе недалеко от передовой. При получении партийного билета Василий Григорьевич произнес фразу, впоследствии ставшую крылатой, и каждый воин 62-й армии, сражаясь на Сталинградской земле, повторял ее как клятву: «Отступать некуда, за Волгой для нас земли нет».
    
На этом же собрании ему поручают открыть снайперскую школу, «выпускники» которой впоследствии стали называться «зайчатами». Известный снайпер 284-й стрелковой дивизии Виктор Иванович Медведев, учеников которого называли «медвежатами», подшучивал над своим другом и боевым товарищем, мол, фамилия у него не снайперская, «трусливая». Но Зайцев на слова товарища не обижался и отвечал, что воюют не по фамилии, а по умению и злости, а злость на фашистов у него была огромная. Своим ученикам Василий Григорьевич повторял: «Мой совет вам не жалеть ни времени, ни сил для того, чтобы ваше оружие всегда находилось в образцовом состоянии. Метким стрелком может стать каждый солдат, были бы желание и настойчивость. Помните замечательные слова великого полководца Александра Васильевича Суворова: «Тяжело в учении — легко в бою»».

    Снайперский счет Василия Зайцева быстро рос. Особенностью снайперского мастерства Зайцева были смелый, можно даже сказать вызывающий, непредсказуемый для противника выбор огневой позиции — на открытом пространстве, и, конечно, выдержка — невероятная, позволяющая производить меткий выстрел именно тогда, когда враг не ожидал. Этой же особенностью отличались и его ученики, которым он передавал свой боевой опыт.
    
Слава о Зайцеве и о «зайчатах» стала распространяться среди бойцов 62-й армии. В октябре 1942 года Зайцеву передали приказ явиться к командующему армией генерал-лейтенанту В.И. Чуйкову. Василий Григорьевич не знал, что за разговор ждет его, разволновался, стал спрашивать своих командиров, пытаясь представить — какой он командующий? Один из офицеров сказал ему, что Василий его встречал, только, видимо, не знал, что это Чуйков, и добавил: «Командующий у нас боевой, часто бывает в окопах, блиндажах, обходит боевые точки. Он появляется то в форме простого солдата, то в ватнике и ушанке». Действительно, о храбрости Чуйкова солдаты часто говорили, слагали о нем легенды.
   
Встреча состоялась в штабе 62-й армии, располагавшемся практически на передовой. В своих воспоминаниях Василий Зайцев так описывает свою встречу с командармом, начавшуюся, как полагается, с его доклада Чуйкову: « «Товарищ командующий, главстаршина Зайцев по вашему приказанию прибыл». Командующий приветливо улыбнулся: «Здравствуйте, здравствуйте, товарищ Зайцев!» Он крепко пожал мне руку. Была такая атмосфера простоты и непосредственности, что волнение, охватившее меня вначале, прошло, и я говорил с командующим, как с другом. Да, это была та дружба, то братство всех сталинградцев — генералов и бойцов, — которые родились в огне боев и были скреплены кровью.
    
— Давно воюете? — спросил Чуйков.
   
Я смутился:
   
— 32 дня, товарищ генерал.
   
— А фашистов уничтожили сколько?
   
— 40. Это снайперской винтовкой, а что гранатами, автоматом, этих не считаем...»
    
Чуйков прикрепил на грудь Зайцеву медаль «За отвагу». В наградном листе Василия Зайцева значится: «На Сталинградском фронте товарищ Зайцев В. Г. показал себя преданным, смелым, любящим свое дело командиром. Все приказания командиров и начальников выполняет на отлично. Он является одним из организаторов по обучению снайперов в батальоне. День и ночь сидит в засаде и охотится на фашистов. За время с 22.9 по 19.10.42 г. в боях за город Сталинград, товарищ Зайцев убил 40 фашистов снайперской винтовкой. Он проявил лютую ненависть к врагам нашей родины. Предан делу партии Ленина—Сталина».

Гуров и ЗайцевКомандующий 62-й армией В.И. Чуйков и член Военного совета К.А Гуров
рассматривают винтовку легендарного снайпера Василия Зайцева. Сталинград, 1942

    В условиях уличных боев снайперское движение в Красной армии развивалось с большим успехом, противник нес огромные потери. Это заставило немецкое командование направить в Сталинград лучших снайперов Германии, многие из которых были участниками XI Олимпийских игр в Берлине в 1936 году, включая начальника снайперской школы майора Эрвина Кёнига, прибывшего в Сталинград из Берлина. О их прибытии на Сталинградский фронт стало известно командиру 284-й стрелковой дивизии, разведчики которой взяли в плен «языка». Командир дивизии понимал, что необходимо срочно принять ответные меры. В сражение с гитлеровскими «асами» стрельбы должны были вступить наши опытнейшие снайперы, среди которых был и Василий Зайцев. С этого момента охота на противника была открыта.
    
В своих заметках В.Г. Зайцев отмечал: «Я знал «почерк» фашистских снайперов, по характеру огня и маскировки без особого труда отличал более опытных стрелков от новичков, трусов от упрямых и решительных врагов. А вот характер руководителя школы вражеских снайперов оставался для меня загадкой. Ежедневные наблюдения наших товарищей ничего не давали. Трудно было сказать, на каком участке находится фашист. Вероятно, он часто менял позиции и так же осторожно искал меня, как я его. Но вот произошел случай: моему другу — уральцу Морозову противник разбил оптический прицел, а Шайкина ранил. Оба считались опытными снайперами, они часто выходили победителями из самых сложных и трудных схваток с врагом. Сомнений теперь не было — они наткнулись на фашистского «сверхснайпера». На рассвете я ушел с Николаем Куликовым на те позиции, где вчера были наши товарищи».
    
Поединок длился четверо суток. К вечеру первого дня наши снайперы увидели медленно двигающуюся вдоль траншеи каску, но опыт подсказал, что это уловка, каска раскачивалась неестественно, поэтому огонь открывать не стали. Для того чтобы убедиться в том, что перед ними опытный снайпер, Зайцев с Куликовым тоже пошли на хитрость — на дощечку надели варежку, и приподняли ее над своим укрытием, немец выстрелил. По следу от пули — прямому, без скоса, стало понятно, что перед ними мастер. Снайперы стали выжидать. На четвертые сутки появилось солнце, позиции наших снайперов оказались в тени, что создало преимущество. Куликов, для того чтобы спровоцировать противника, произвел слепой выстрел. Немец пошевелился. На секунды солнечный зайчик от оптики на винтовке обозначил его местоположение. Этих секунд оказалось достаточно для меткого выстрела Зайцева. О том, что враг убит, стало понятно по прицелу винтовки, без движения блестевшему на солнце до самого вечера. После заката наши бойцы достали тело убитого снайпера. Из его документов стало ясно, что перед ними тот самый Эрвин Кёниг. Солдатскую книжку Кёнига и его винтовку снайперы подарили своему комдиву Н.Ф. Батюку, не сомневавшемуся, что его бойцы подстрелят «берлинскую птицу». (В музее-панораме «Сталинградская битва» хранятся две тетради дневника В. Г. Зайцева (одна написана им в 1942-м, другая закончена в 1943 году). В них он пишет, что ночью разведчики перетянули тело убитого снайпера, а его солдатскую книжку и винтовку (снайперская винтовка в Сталинграде была большой редкостью) передали Н. Ф. Батюку. Донесение и справка об этом поединке хранится в Центральном архиве Министерства обороны РФ: ЦАМО РФ. Ф. 33. Оп. 682525. Д. 165 и 244.)
    После этого поединка слава о Василии Зайцеве разлетелась по всему Сталинградскому фронту, а затем и по всей стране. Меткому воину стали приходить на фронт письма. Вот одно из них: «Дорогой товарищ Зайцев! В суровые дни Отечественной войны пришли мы на завод, чтобы своим упорным трудом, не жалея сил помогать нашей Красной армии громить ненавистного врага. Мы глубоко сознаем, какая ответственная задача возложена на нас, комсомольцев Сталинградского Урала. И мы эту задачу выполняем. Из месяца в месяц наш завод перевыполняет производственную программу, занимая второе место во Всесоюзном социалистическом соревновании среди заводов Наркомата вооружения. В борьбе за первенство в социалистическом соревновании организовалась наша комсомольско-молодежная бригада... Оценив нашу работу, заводской комитет ВЛКСМ присвоил нам звание фронтовой бригады. Наши лучшие стахановцы: Нина Люцко — многостаночница, выполняет программу до 200 процентов, бригадир Наташа Елисеева выполняет программу на 160 и выше процентов.
    
...Желая всегда помнить и следовать примеру героических воинов нашего отечества, мы решили просить Вас разрешить назвать нашу бригаду Вашим именем. Пусть наша связь будет крепкой. Вы на фронте, а мы в тылу будем вместе ковать победу над врагом.
    
С комсомольским приветом: бригадир фронтовой бригады — Н. Елисеева. Члены бригады: Л. Худякова, Н. Люцко, Ж. Лукин, Т. Черкасова, Н. Игумнова. Секретарь заводского комитета ВЛКСМ — Никифоров. Секретарь цехового бюро ВЛКСМ — Синицина».
    
В ответной телеграмме молодым заводчанам Зайцев писал: «Тронут Вашим вниманием. Ко дню 25 годовщины Советской власти я подношу любимой Родине подарок — на улицах Сталинграда убил 149 ненавистных оккупантов. Мои ученики снайпера-комсомольцы Убоженко, Щербинин, Литенков, Ломаков, Шевцов уничтожили 113 немецких фашистов. В боях за Сталинград, за нашу Родину буду истреблять немцев, пока глаза видят врага, пока рука держит винтовку. Прошу передать привет армейским комсомольцам. Снайпер Василий Зайцев. 11 ноября 1942 года».

    Настала поздняя осень, а за ней пришли холода. Стали возникать дополнительные трудности окопной жизни, солдатского быта. Для снайперов очень важен отдых, питание, горячая пища, и, конечно, хочется изредка помыться в бане. Бойцы придумали, как соорудить свою фронтовую баньку — нашли подходящий котел, вмуровали его в стену блиндажа. Нашлись и печники, довели «конструкцию» до ума. Бойцы стирали здесь белье, маскхалаты, купались. О придумке бойцов 284-й дивизии фронтовая газета писала: «Баня на переднем крае». Этот «нетипичный» снайперский опыт вскоре распространился по всему фронту.
    
Командующий 62-й армией В. И. Чуйков разработал для снайперов новый тактический прием — коллективные действия для отражения вражеских атак. Снайперские пары должны были оборудовать себе огневые позиции и лежки ночью, хорошо замаскироваться. Всего в полку, где служил Зайцев, было 13 снайперов. Командир полка майор И. И. Метелев подготовил подробную схему действий: снайперы открывают огонь сразу, как только немцы выйдут из укрытия, автоматчики позже — когда атакующие приблизятся.
    
Василий Зайцев вспоминал: «Замысел был рискованным. Но риск основывался на точном расчете. Чтобы преодолеть двести метров открытого пространства, противнику понадобится не менее сорока секунд. За это время каждый снайпер скорострельными выстрелами может «снять» не менее десяти движущихся целей — это уже сто тридцать фашистов. А сколько, подпустив врага на близкое расстояние, выведут из строя автоматчики? Потом пустить в ход гранаты».
    
Зайцев обошел все лежки, для того чтобы убедиться: все тщательно замаскировано. Снайперы умело использовали полуразрушенные стены зданий, металлические листы и глубокие воронки на открытой местности. Все выглядело так, что вокруг не было ни единой живой души. Утром немцы пошли в атаку, защелкали одиночные выстрелы снайперов. В цепи наступающих падали один за другим офицеры и солдаты захватчиков. Наши снайперы продолжали стрелять, ряды противника таяли. Когда до позиций снайперов осталось метров семьдесят, огонь открыли автоматчики. Немцы залегли и стали отползать. Десятки тел шедших в очередную атаку немцев остались лежать на земле. Схватка с численно превосходящим противником закончилась быстро и без потерь с нашей стороны.
    
Обучая своих «зайчат», Василий Григорьевич наставлял: «Стать стрелком высокого класса, овладеть искусством снайперской стрельбы может каждый воин. Для этого, прежде всего, надо быть метким стрелком и знатоком оружия. Слов нет, оптический прицел придает винтовке большую силу, но успешно пользоваться им может только всесторонне подготовленный стрелок. Снайперское искусство требует от бойца острого зрения и тонкого слуха, выдержки и хладнокровия, напористости и военной хитрости, физической выносливости. Огромное напряжение моральных и физических сил испытывает воин-снайпер. Ни грохот орудий, ни разрывы снарядов и бомб, ни шум танков — ничто не должно отвлекать его от выполнения задачи. Иногда приходится сутками находиться на поле боя и выжидать врага. Но дело не только в выносливости. Снайпер должен быть искусным, тактически грамотным стрелком, трезво оценивать боевую обстановку, самостоятельно решать сложные стрелковые задачи в разнообразных условиях боя. Ценным качеством воина является боевая инициатива, стремление найти наилучший способ выполнения задачи. Даже самый хороший стрелок, если он не проявляет инициативы и активности, не достигнет успеха. Тут важно проявлять военную хитрость, смекалку — умение тем или иным способом обмануть, объегорить противника, ввести его в заблуждение относительно своих сил и намерений, воспользоваться ошибками неприятеля для достижения своих целей».
    
Школа продолжала выпускать «зайчат». За время уличных боев в Сталинграде Зайцев подготовил 28 снайперов. В наградном листе, составленном на В. Г. Зайцева, говорилось: «Снайперы 1047-го стрелкового полка на 18 декабря 1942 г. уничтожили 1106 фашистов».
   
Зайцев вел записи о боевых друзьях, о своих выпускниках. Среди них был очень способный стрелок, известный «зайчонок» Мухтар Абзалов, именно ему Василий Зайцев передаст позже свою снайперскую винтовку. В своих записках Василий Зайцев описывает случай, который произошел с Абзаловым во время дуэли с немецким снайпером, а также то, какое мастерство и силу духа продемонстрировал наш боец.
    
Наблюдателями было установлено, что на высоте 102,0 работал немецкий снайпер. Чтобы определить его местонахождение, решили пойти на хитрость: соорудили соломенное чучело, надели на него каску, закрепили на нем винтовку, привязали веревку, чтобы, дергая за нее, имитировать движения человека. Через некоторое время немец наконец поверил, что видит живого красноармейца, и выстрелил. Наши снайперы определили, что он залег среди мертвых тел, остававшихся на поле боя. Абзалов начал внимательно следить за местом, откуда был произведен выстрел, и в какой-то момент глаза снайперов встретились. Оба выстрелили одновременно. Вражеская пуля ударила в объектив винтовки Абзалова, осколками ему повредило правый глаз. Немецкий снайпер был убит. Наши бойцы видели, как его безжизненное тело немцы стягивали веревкой с позиции, на которой он находился, в свое расположение.
    
Через неделю Абзалов вернулся из медсанбата, его правый глаз ничего не видел. Он попросил Зайцева не отправлять его в тыл и научить стрелять с левой руки. Мухтара зачислили кашеваром в снайперский взвод, и начались тренировки в овраге по мишеням — из парабеллума, винтовки, автомата. Мухтар Абзалов своего добился — стал стрелять с левой руки не хуже, чем раньше с правой. Заняв свое место в боевом строю снайперов, Мухтар продолжил истреблять фашистов из простой трехлинейки, так как винтовок с оптическим прицелом в полку было мало.

    Десятого января 1943 года войска Красной армии приступили к проведению завершающей операции Сталинградской битвы по ликвидации окруженной группировки врага. В этот день Василий Григорьевич был ранен в голову и потерял зрение. Впервые за время боевых действий он испытал чувство страха и отчаяния перед наступившей тьмой. Перед отправкой Зайцева в госпиталь командир полка подошел к нему, пожелал скорого возвращения в строй и тихо спросил, кому бы он хотел передать свою винтовку. В своих воспоминаниях известный снайпер написал: «Боль на душе. Из Сталинграда меня отправляют. Здесь, на правом берегу Волги, остается лишь моя винтовка. Славная, родная винтовка № 2828! Из нее я уничтожил двести сорок два фашиста, с ней выстоял сто одиннадцать дней. Прощаюсь с командиром, с друзьями верными. Волнение, сердце колотится, и я как можно спокойнее сказал: очень прошу вас, товарищ командир, передать мою винтовку сержанту Абзалову». Но Зайцев не мог видеть, как заплакал, прощаясь с ним, Мухтар.
    
Армейский полевой госпиталь № 5112, куда был направлен снайпер, находился в Ленинске. Здесь Зайцев пролежал месяц. Хотя раны заживали сравнительно быстро, зрение не возвращалось. Врачи провели три операции на глазах. Ему, известному снайперу Сталинградского фронта, персонал госпиталя позволял кое-какие послабления, например, в неположенное время слушать радио. Именно в госпитале по радио услышал Зайцев радостную весть о полном разгроме немецких войск под Сталинградом. В этот день ликовал весь госпиталь. Вскоре Василию Григорьевичу сняли повязку, и он увидел врачей, вернувших ему зрение, своих новых товарищей, с которыми сдружился в госпитале.
    
Поправившись, Зайцев стал проситься на фронт в свою дивизию. Однако вместо отправки в действующую армию ему выдали проездные документы до Москвы. В столицу Василий Григорьевич приехал в канун Дня Красной армии — 22 февраля 1943 года. Москва произвела на него огромное впечатление. Когда Зайцев прибыл в Главное политическое управление Красной армии, ему зачитали Указ Президиума Верховного Совета СССР от 22 февраля 1943 года о присвоении младшему лейтенанту В. Г. Зайцеву звания Героя Советского Союза. Через несколько дней в Кремле М.И. Калинин вручил ему орден Ленина и «Золотую Звезду». Зайцев получил десятидневный отпуск на родину, в Магнитогорск.
    
На вокзале Магнитогорска Василия встречали мать и отец, знакомые и незнакомые земляки, которым сообщили о его приезде. Он неоднократно выступал с рассказами о Сталинградской битве. Родная земля, места, знакомые с детства, придали ему новые силы. После отпуска Зайцев возвратился в Москву и был направлен на учебу на офицерские курсы «Выстрел». Запоминающимся событием для Василия Григорьевича была встреча в Генеральном штабе с военачальниками, которых интересовал вопрос: что эффективнее в бою — действия снайперов в одиночку, в паре или в группе. Зайцев подробно рассказывал о своем опыт
    Позднее, во время войны он написал два учебника по снайперскому делу, в котором описывал изобретенный им прием снайперской охоты «шестерками». Этот метод ведения огня дает возможность держать под контролем обширный участок переднего края и глубины обороны противника. В основе снайперской тактики Зайцева лежит тесное огневое взаимодействие между снайперами группы. Они имеют для связи определенные условные знаки, поддерживают слуховую связь. Действуя втроем и более, можно залповым огнем поразить одиночную цель на значительных дистанциях, при необходимости обмануть противника, отвлечь его своим огнем. Готовил Зайцев снайперов и для наступательных боев, где от них требовалась мобильность — скрыто и быстро продвигаться, занимая выгодные позиции для поражения наиболее важных целей: снайперов, корректировщиков, орудийных расчетов, офицеров, младших командиров.

    По прошествии восьми месяцев пребывания в столице и на курсах «Выстрел» Зайцев стал подавать рапорты с просьбой вновь отправить его на фронт, туда, где востребовано его снайперское мастерство. Он узнал, что после Сталинградской битвы 284-я стрелковая дивизия генерал-майора Н. Ф. Батюка была преобразована в 79-ю гвардейскую стрелковую дивизию и вошла в состав 8-й гвардейской армии, которой командовал В. И. Чуйков. Василий Григорьевич был направлен для продолжения службы командиром отделения зенитной роты 79-й гвардейской стрелковой дивизии. Он воевал на Донбассе, принимал участие в битве за Днепр, сражался под Одессой.

    В. И. Чуйков в своей книге «Гвардейцы Сталинграда идут на запад» писал: «Отважно действовал весной 1944 года в боях за Одессу прославленный сталинградский снайпер Василий Григорьевич Зайцев. Он командовал зенитной ротой 79-й гвардейской дивизии. Расчеты зенитных пулеметов из роты Зайцева защищали авангардные подразделения от вражеской авиации. Много раз они вступали в бой с пехотой и броневиками противника. На подступах к юго-западной окраине города (Одессы) — в районе джутовой фабрики — Зайцев повел свою зенитную роту в атаку как стрелковое подразделение и, взаимодействуя со стрелковой ротой, захватил аэродром. Удар был настолько стремителен, что эскадрильи истребителей не успели взлететь: 18 исправных самолетов стали трофеями зенитчиков».

    В боях за Днестр в районе Лугачени весной 1944 года Зайцев вновь отличился. В наградном листе был описан его очередной подвиг: «Во время прорыва пехоты и танков противника к расположению командного пункта штаба дивизии тов. Зайцев предпринял бой с превосходящими силами пехоты и танков противника, поднял роту с криком: «Вперед, герои, за Родину!» В этой короткой и ожесточенной схватке с противником сам лично уничтожил восемнадцать немцев, где и был тяжело ранен. Командир дивизии генерал-майор Вагин». За этот бой, в котором Зайцев получил тяжелое ранение в ногу, он был награжден орденом Красного Знамени.
    
Василий Григорьевич был отправлен в тыл, побывав на лечении в Николаеве, Запорожье и Днепропетровске. В сентябре 1944 года он вернулся в строй, но вскоре раны вновь открылись, и его отправили для продолжения лечения в Киев. Здесь он и встретил победный май 1945 года.

    В Берлине Зайцев побывал только после победы, весной 1945 года, посмотрел развалины и разбитые фасады домов в городе, где в воздухе еще ощущался пороховой запах. Там ему торжественно вручили его снайперскую винтовку, которую Василий Григорьевич привез в город-герой Сталинград и передал ее в музей-заповедник «Сталинградская битва», собственноручно сделав такую запись к этому экспонату: «История моей снайперской винтовки. Когда я был ранен в Сталинграде, свою винтовку передал снайперу М. Абзалову, затем В. Медведеву, уничтожавших из нее немцев. Когда возвратился с курсов, эту винтовку снова взял. Когда был ранен на Днепре, передал винтовку в часть снайперу Н. Куликову, и он с этой винтовкой дошел до Кракова.
    
Николай Куликов под Краковом был ранен, и винтовка была передана другому снайперу части. В Одессе 10 апреля 1944 года к винтовке была сделана табличка-монограмма  «Герою Советского Союза Зайцеву Василию, похоронившему в Сталинграде более 300 фашистов». По окончании войны, в Берлине в торжественной обстановке мне была вручена эта винтовка.
    
Ствол моей снайперской винтовки был заменен в ремонтных мастерских г. Одессы, в силу того, что имелась осколочная вмятина на стволе перед мушкой, что нарушало точность выстрела. В. Зайцев». Эта винтовка по настоящее время экспонируется в музее-заповеднике «Сталинградская битва».
   
Двадцать четвертого июня 1945 года Герой Советского Союза В. Г. Зайцев присутствовал на трибунах Красной площади в качестве приглашенного на Параде Победы.Зайцев

   После войны Зайцев был назначен директором Киевского завода запасных частей для сельскохозяйственных машин. Почувствовав, что ему не хватает образования, специальных знаний, Зайцев заочно окончил Всесоюзный институт текстильной и легкой промышленности, получил специальность инженера. Позже он работал в должности директора авторемзавода, а затем директором швейной фабрики «Украина».
   
Много времени Василий Григорьевич уделял общественной и ветеранской работе: встречался с солдатами и матросами, его часто приглашали на корабли. Он много выступал и всегда вспоминал своих боевых товарищей — сталинградцев. О них — однополчанах и снайперах других сталинградских соединений, есть слова и в записках Василия Григорьевича: «В сентябре 1942 года, переправившись через Волгу, вступила в бой дивизия Родимцева. С первой же схватки в бою отличился снайпер Анатолий Чехов. Его имя было известно всем защитникам Сталинграда. Я же в те дни только мечтал стать снайпером, поэтому Чехов для меня явился образцом для подражания. Помню, однажды к нам в окоп на передовую доставили фронтовую газету. На передовой полосе мое внимание привлек крупно набранный призыв: «Истреблять врага, как снайпер Чехов!» За месяц он уничтожил сорок гитлеровцев. Потом прошел слух, что Чехов получил тяжелое ранение и умер в полевом госпитале за Волгой. Закончилась война. В память о легендарном советском воине одна из улиц Волгограда была названа именем снайпера Чехова. Где бы я ни выступал с рассказом о Сталинградской битве, я всегда вспоминаю имена многих героев, в том числе и снайпера Анатолия Чехова. Весной 1965 года в Казани я выступал по радио, вспомнил Чехова и сказал, что его похоронили смертью героя. На следующий день выступал в местном музее. В заднем ряду поднялся какой-то сурового вида мужчина и поковылял на протезе ко мне. «Здравствуй, Вася, а я живой!» — дрожащим от волнения голосом сказал он и бросился обнимать меня. Это был Анатолий Чехов. Сталинградцы, те, кто участвовал в знаменитом сражении, очень дружны между собой. Эта дружба сохранилась и в послевоенное время».
   
Особо памятной датой для Василия Зайцева явилась поездка в Волгоград 15 октября 1967 года, когда он был среди приглашенных на торжественное открытие мемориала на Мамаевом кургане. Он встретился со своими командирами и боевыми друзьями: командующим Сталинградским фронтом маршалом Советского Союза А. И. Еременко, командармом легендарной 62-й армии В.И. Чуйковым, с Я.Ф. Павловым, защитником дома, ставшего известным всему миру, который он отстоял со своими товарищами.

   Прославленного снайпера 1047-го стрелкового полка 284-й стрелковой дивизии Василия Зайцева народный художник СССР Е.В. Вучетич увековечил на стенах-руинах памятника на Мамаевом кургане — его слова «За Волгой для нас земли нет!» начертаны на площади «Стоять насмерть» на постаменте воина-богатыря, вросшего в волжский берег.
    
Василий Григорьевич любил приезжать в город-герой. Он присутствовал на разминировании Солдатского поля, на открытии панорамы «Разгром немецко-фашистских войск под Сталинградом». Художники студии имени М. Б. Грекова изобразили снайпера Зайцева недалеко от командного пункта комдива 284-й дивизии Н. Ф. Батюка на полотне панорамы. С радостью встречался Василий Григорьевич с волгоградской молодежью, принимал участие в съемках Волгоградского телевидения. 7 мая 1980 года решением Волгоградского городского совета народных депутатов за особые заслуги, проявленные в обороне города и разгроме немецко-фашистских войск в Сталинградской битве Василию Григорьевичу Зайцеву присвоено звание почетного гражданина города-героя Волгограда.

    Василий Григорьевич скончался 15 декабря 1991 года. Он завещал похоронить его в Сталинграде на высоте, где были его огневые позиции, где похоронены его однополчане и командарм. Через десять дней после его кончины, 26 декабря, Советом Республик Верховного Совета СССР была принята декларация о прекращении существования СССР в связи с образованием Содружества Независимых Государств. Трудное время, время забвения. Зайцева похоронили в Киеве на Лукьяновском военном кладбище.
    
Супруге Василия Григорьевича, Зинаиде Сергеевне Зайцевой, хотелось выполнить последнюю просьбу мужа. В мае 2005 года она передала в администрацию города Волгограда письмо следующего содержания: «Мой муж, Зайцев Василий Григорьевич — легендарный снайпер Сталинградской битвы, Герой Советского Союза — умер 15/XII 1991 г. Время было тяжелое, в городе были сплошные забастовки, очевидно, это отразилось на связи. Мы дали телеграмму, которую вы, очевидно, не получили, т.е. никто не приехал и не позвонил. Мне пришлось хоронить его в Киеве, — несмотря на то, что он просил меня похоронить его в Сталинграде. Я по сей день переживаю, что не выполнила его просьбу. Но вся беда в том, что мне уже 92 года, осталось жить немного, и меня мучает совесть, что я не выполнила его просьбу. Меня не станет, за его могилой никто ухаживать не будет. Больно и обидно — но это так. Умоляю, сделайте все, что можно, чтоб его перезахоронить на Мамаевом Кургане, рядом с его друзьями-товарищами. Он это заслужил. Десять лет я молчала. Но с каждым годом мне все больнее сознавать, что кроме меня он в Киеве никому не нужен... Еще раз прошу выполнить его последнюю просьбу и облегчить мне душу...»
    
Для решения вопроса в Киев был командирован сотрудник администрации Волгограда. Были проведены переговоры и получен официальный ответ, копия которого также хранится в музее-заповеднике «Сталинградская битва». Вот выдержка из него: «Сообщаем, что статьей 21 Закона Украины «О захоронении в похоронном деле» предусмотрена процедура перезахоронения за счет средств лица, инициировавшего перезахоронение». 31 января 2006 года на Мамаевом кургане состоялось торжественное перезахоронение легенды Сталинградской битвы, Василия Григорьевича Зайцева. Гроб с прахом героя от подножия Мамаева кургана мимо скульптуры «Стоять насмерть», стен-руин, через зал Воинской славы до могилы несли на руках солдаты роты почетного караула. У подножия главного монумента прошел короткий митинг. Под залпы орудийного салюта из пушек военных времен гроб опустили в могилу на третьем витке серпантина. Мимо могилы В. Г. Зайцева прошла рота почетного караула, отдавая последние почести герою Великой битвы на Волге. Вечная память!

Мемориальная доска на Мамаевом курганеМемориальная доска на Мамаевом кургане

НАГРАДЫ КАПИТАНА В. Г. ЗАЙЦЕВА
Медаль «Золотая Звезда» Героя Советского Союза — 22 февраля 1943 года.
Орден Ленина — 22 февраля 1943 года.
Два ордена Красного Знамени — 1943 год, 1944 год.
Орден Отечественной войны 1-й степени — 1985 год.

 Родимцев, И.А. Герои Сталинградской битвы/ И.А. Родимцев,  С.А. Аргасцева.- М.: Молодая гвардия, 2018.- С.338 -356. – (Жизнь замечательных людей). (16+)

 

 

 

 

 

 

 

 

ПУШКИН Александр Сергеевич: биография

 

 

 

РУССКИЙ ЯЗЫК: дайджест

СЦЕНАРИИ

«Великий могучий русский язык»: праздник русского языка

"Весь мир читает Пушкина. А ты?": литературное многоборье

«Всех нас связующий язык»: вечер русского языка

"Как буква Ё в алфавите появилась": классный час, или Любопытная история

«Наш дар бесценный»конкурсно-познавательная игра о русском языке

«Необязательная буква Ё»: праздник-игра

 

 

 

 

 

 

 

2     425    facebooklarger