Включить версию для слабовидящих

Юлька - Шпулька

^Back To Top

foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

Календарь праздников

Информер праздники сегодня

Контакты

346780 Ростовская область

г. Азов, Петровский б-р 20 

тел.(86342) 4-49-43, 4-06-15 

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

Besucherzahler
счетчик посещений

Похоронная процессия, запрудив улицу, медленно двигалась, над ней плыли звуки траурного марша. Чуть склоненное красное знамя с креповым бантом впереди, нес его молодой человек, за ним девушки несли атласные подушечки с орденами и медалями усопшего. Наград было много, но что удивило меня - это наличие иностранных орденов. Ясно было, хоронят ветерана войны... И вдруг в большом фотопортрете обрамленном цветами и крепом, который несли две школьницы, я узнал Юлию Афанасьевну. Да, это была она, мой друг детства и мой добрый товарищ отрочества!

Это было давно, но память сохранила все подробности нашего знакомства и дружбы, всю теплоту наших отношений, хотя по жизни мы шли разными путями. С ее именем у меня связаны ранние этапы жизни. Да и появилась она рядом со мной как-то неожиданно, быстро как и все, что она делала. Она вошла в нашу семью как будто ее мы давно знали, хотя это было не так.

Азов, конец сороковых годов. Строительство нового завода №318, ныне Оптико-механический завод, началось со строительства бараков - жилья для будущих рабочих. В одном из них получила квартиру и наша семья. Квартира - это большая комната с печью для дров, и с одним большим окном выходящим в открытое поле. Сам поселок состоит из десятка бараков и… клуба. Поселок пересекает пыльная дорога, идущая от Кагальницкого переезда в село Пешково. Барак - это длинное помещение поделенное на клетушки, все двери которых выходят в единый коридор. У каждой двери стоит ящик с посудой и овощами, а сверху - примус или керосинка. Запахи здесь стоят особые – барачные, да и звуки тоже. Идешь по коридору и знаешь, кто что готовит, и кто что говорит. Пробираешься почти на ощупь, две лампочки Ильича плавают мутными пятнами где-то под потолком, в дыму.

Ночью случаются семейные ссоры и тогда в коридор высыпают все кумушки, и не пропустят ни одной фразы скандалистов, чтобы на завтра обсудить обстановку.

В первый день по приезду было морозно и много снега, я отправился на прогулку, но в коридоре меня остановила девчонка года на два старше меня. Она была одета в шубу, какую-то рвань, с клоком рыжей шерсти, повязанная по-старушечьи платочком. А на ногах огромные мужские рабочие ботинки, на половину набитые соломой.

- Ты новенький? - спросила она и взглянула на меня своими огромными синими глазами с большущими, как крылья у бабочек, ресницами.

- Да! Я буду здесь жить...- отвечаю. 

- У вас есть хлеб с повидлом? Принеси, а я тебе станцую и спою, - предложила она.

Мне хотелось сделать ей что-то хорошее, и наверное за ее красивые глаза. Через несколько минут она уминала хлеб с повидлом, который, я, объяснив все маме принес ей.

- Я, Юлька по прозвищу Шпулька! А ты, как тебя зовут?

— Ленька я. А прозвища у меня нету - отвечаю ей.

- Нету и не надо... я обещала спеть и станцевать..., - и она стала выполнять обещанное. Вздрыгивая худыми ногами в огромных ботинках и прихлопывая себя по голым коленкам, она запела писклявым голоском:

Ах, мама, мама, мамочка, любимая мои,

Как травушка зеленая ты не умерла - жива...

Все это происходило в общем коридоре. А спустя день-два я снова встретил Юльку-Шпульку, и снова в коридоре

- У тебя хорошее пальто! Теплое?- ощупывала она мои бока и плечи.- Ну-ка дай примерять и погреться!

И через минуту я стоял в рваной шубе, а она в моем пальто мигом скрылась в потемках коридора, я даже не заметил, в какую дверь она шмыгнула.

Что было, когда я появился со слезами на глазах в своей квартире, трудно описать. Скандал был в разгаре, когда в дверь постучали, мама открыла дверь, в проеме стоял мужчина с помятым, давно небритым лицом, а через порог бойко вошла Юлька улыбаясь и глядя на маму сказала: «А я бегала глянуть на себя в зеркало, а он...». Мама только улыбнулась ее объяснению.

Вскоре мы с Юлькой сидели за столом и пили чай. Юльку мама искупала за ширмой, одела в свое платье и подвязала пояском. Юля сидела красивая, пила из блюдечка чай, а я смотрел на ее красивые глаза и чудные ресницы. Она рассказала, что мать ее умерла, а отец… «Да вы его видели...»

Учеба Юльке давалась легко, она переходила из класса в класс с отличными отметками. С ней мы ходили в одну школу и дружили основательно. Всем командовала она, и в чужом саду, и наДону, плавать меня научила тоже она, и даже целоваться - этому мудрому искусству учила меня Юля, а случилось это после удачной вылазки в чужой сад, где по ее утверждению я не сдрейфил.

Повзрослев, Юлька увлеклась авиацией, посещала кружки Осоавахима, прыгала с парашютной вышки, что стояла в горпарке.

Шли годы, в конце сороковых годов, перед началом войны мы расстались. Юля уехала учиться в Московский авиационный институт.

Война шла уже два года, Юля воевала где-то на Западном фронте. Мы писали друг другу, а зимой 1943 года пришло известие – пропала без вести. Было трудно поверить, что не стало моей подруги детства. Ведь воевала она, как и жила без оглядки, и по своим правилам - гореть, а не тлеть. У меня от нее осталась лишь фотография, где она с подругой у самолета, на борту которого надпись: «Дойду до Берлина» и четыре красных звезды – количество сбитых ею самолетов противника.

Теперь уже никто не пришлет мне письма, которое всегда начиналось так: «Здравствуй, хвостик!» Хвостиком, она меня называла еще в детстве, т.к. я всегда бродил за нею следом, мне всегда было хорошо и спокойно с ней. Я любил ее как сестру, любил ее голос, ее необыкновенные глаза. Теперь этого никогда не будет.

Меня, военного корреспондента, война крутила и бросала как и положено войне, не всегда на колесах, но всегда на ногах, я шагал вдоль фронтов и поперек их. Судьба однажды даже забросила меня за линию фронта, - я попал к партизанам Украины, в Черниговскую область. Аэродромик на котором приземлился наш санитарный У-2, располагался в лесу, посадка была успешной т.к садились мы ночью, ориентируясь по горящим кострам на земле. Когда был выключен мотор самолета, меня поразил в наступившей тишине голос - женский голос. Такой знакомый, что я двинулся в его сторону. В десятке метров от себя, на фоне угасающего костра я увидел человека, в полушубке и в ушанке, опираясь на палку и сильно хромая, он шел к самолету. Мы поравнялись, человек спросил: «Вы военкор?» Боже, я не могу ответить, я хочу чтобы человек в полушубке повторил вопрос. И он повторил: «Вы что плохо слышите? Вы журналист?»

- Ага, я... Юля, Юлинька! - едва вымолвил я.

- Неужели ты, хвостик родной! - она тоже узнала меня.

Ее палка и шапка валялись на снегу, а мы стояли, обнявшись, ее волосы покрыли мое лицо, я ничего не видел, я только чувствовал запах ее волос, и мигом очутился в детстве, когда мы с ней целовались в чужом малиннике...

Неделю я прожил у партизан деда Евлампия, и всю неделю мы были рядом с Юлией Афанасьевной Лебедевой. Из ее рассказа я понял, что сбили их два «мессера», ее стрелок-радист была убита сразу. Как она посадила самолет на брюхо совсем на помнила. Рыбак увидел эту посадку, прибежал, разбил плексигласовый колпак, вытащил ее беспамятную, положив в лодку, увез к себе в лесную деревеньку, а затем переправил к партизанам. Здесь она пока начальник аэродрома, но через пару-две недели снова вернется к себе в авиаполк, там уже знают о ее спасении и ждут.

- А теперь идем я познакомлю тебя еще с одним нашим земляком, - предложила однажды она.- Это бывший белый офицер -продолжала Юля,- Георгиевский кавалер, а нынче наш начальник снайперской школы, нашего партизанского края, один из лучших партизан Черниговщины.

Встреча с Георгиевским кавалером состоялась, а вскоре я расстался с Юлией Афанасьевной.

После войны мы жили в разных краях Союза, переписка не прерывалась, бывая в Азове, мы, конечно, встречались. Но такой встречи я не ждал.

2     425    facebooklarger