Включить версию для слабовидящих

Пароход «чапает»

^Back To Top

foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

Календарь праздников

Информер праздники сегодня

Контакты

346780 Ростовская область

г. Азов, Петровский б-р 20 

тел.(86342) 4-49-43, 4-06-15 

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

Besucherzahler
счетчик посещений

Вся жизнь предвоенного Азова была связана с Доном. И мы начнем свой рассказ об Азове и азовчанах с реки, которая кормила и поила горожан.

В порту постоянно кипела жизнь. Здесь причаливались пароходы не только местно линии, но и морские суда, как, например «Червона Украина», обслуживающая линии Ростов-Мариуполь. Здесь шла перевалка зерна и других грузов.

Рядом с портом находились пивзавод, рыбколхоз им. Ворошилова, рембаза, рыбзавод, летняя киноплощадка, клуб и магазины. С утра до вечера по акватории парка сновали каюки и байды, парусники рыбаков и катера с двигателями «Болиндер», выхлопы которых были слышны далеко окрест.

Раннее утро. У пристани ярко освещенный стоит под парами пароход, рейс Кагальник - Ростов. Идет погрузка, пассажиры в основном женщины. Везут на рынок Ростова молоко, рыбу, овощи. Вот подъезжает к причалу телега, с нее грузят... корзины цветов Да. Да! Корзины живых цветов! Розы, гвоздики, левкои. Это продукция городского парка.

Погрузка окончена. Проходы и палуба загружены товаром, и хозяева отправляются досыпать в трюм, где потеплее, — утро-то на реке свежее. И все это повторялось изо дня в день, делалось молча, без суеты, только боцман подавал команды: «Цветы на корму!», «Не ложись спать около теплой палубы, угоришь!», «Пошли все спать в трюм!», «А бабы с раками наверх!», то есть на верхнюю палубу. Однако эта фраза всегда вызывала смех, сколько бы ни произносил ее боцман Митрич, эдакий увалень в потертой мичманке, с огромными пушистыми усами и длинными руками, в которые частенько попадали, и не без удовольствия, пышногрудые, черноокие казачки.

Наконец гудок, и пароход отчаливает. Освещенный огнями, он начинает шлепать плицами колес, огромные шатуны паровой машины вращают вал, кочегары шуруют топку, выбрасывая шлак из иллюминатора прямо в реку. Из машинного отделения пахнет горячим машинным маслом. Вдоль бортов по палубе взад-вперед движутся привода руля — значит, рулевой на месте, и мы идем в темноте, определяясь по свету бакенов.

Вот и первая остановка. Пароход движется по инерции, к освещенному борту из тьмы ночи подплывает лодка. Казак, ловко табаня веслами, причаливает. Первыми грузят на борт дородных казачек, и Митрич тут, подавая руку, обязательно поворчит: «Откормили вас мужички, откормили!». Иную на потеху и для ускорения погрузки шлепнет своей огромной пятерней по месту, на котором сидят, смотришь, и дел быстрее пошло.

А грузят опять кошелки с рыбой и раками, корзины-сапетки с овощами и фруктами, доенки с молоком, и — снова гудок, и снова палицы зашлепали по воде, и так три-пять раз до Ростова.

И вот Ростов. К приходу парохода собираются ростовские «драгали» со своими дрогами и грузчики с тачками, за рубль погрузят ваш товар и доставят на Старый базар, напрягаясь и везя тачку зигзагами по крутому Донскому переулку.

В конце дня в ожидании парохода пассажиры располагаются в тени привокзального сквера, льют красный морс, едят «франзольки» (французские булочки) и судачат.

Более молодые идут в здание вокзала смотреть картины, которые украшают стены зала ожидания. Да, да, картины! Два огромных полотна потрясали воображение зрителей: «Расстрел Бакинских Комисаров» и что-то от троекуровщины — в дверном проеме стоит помещик (говорили «буржуй»), а на переднем плане — молодая женщина кормит грудью породистых щенят.

Картины оставляли тягостное впечатление, но и давали пищу для размышления простому люду. (И вот совпадение - теперь этом зале открыт художественный салон).

«Пароход чапает!» - кричит молодайка и начинается шум, суета. Каждый старается попасть на пароход пораньше и занять месте получше. Через борт летят сапетки, ведра коромысла, а шумливые казаченьки шествуют по трапу, как павы. И снова голос Митрича:

— А по трапу, бегом... вашу дивизию! — Причем здесь дивизия знает только он один.

Пароход отчалил, на палубе появился матрос с огромным медным чайником. Он разносит кипяток к чаю. По трапу поднялся Митрич и объявил: «Кто хочет смотреть кино, спускайся вниз, в салон, будем кинофильму крутить».

Митрича мужики тянут к себе, наливают стопку, подносят. Боцман для приличия отпишется: нельзя, мол, служба. В конце концов залпом выпивает теплую водку. Понюхав корочку хлеба, шествует дальше. А дальше снова компания мужиков...

А мы спускаемся вниз по Дону, миновав деревянный разводной мест и пройдя под железнодорожным со сложенной на рулевую рубку мачтой. Повторяя остановки, высаживаем дебелых казачек в каюки, подплывающие к сбавившему скорость пароходу. Вот и Приазовье. На тоне «Бугор» идет притонение. Сеть тянут лебедкой. На «Стрелке» заметывают невод, захватив пол реки. Здесь вместо лебедки стоят и ждут работы круторогие рыжие волы, жуя свою ничем не заменимую жвачку.

Справа, у Черепашьего ерика, приемный пункт. Здесь круглые сутки принимают улов от рыбколхозов. Один за другим подходят байды и каюки, под самые «бычки» заваленные судаком, лещом, сазаном. Сдав рыбу спешат к своим тоням.

У тоней «Чемордачка» и «Замануха» встречаем целый караван морских фелюг. Черные просмоленные их паруса напоминают черных нахохленных птиц – это возвращаются рыбаки так называемого «тюлькиного флота», промышлявшие в море хамсу.

От рыбзавода отчалил катер. На 6уксире три пустых водака. Идет путина, дорога каждая минута В те годы город жил рыбой Круглые сутки работал рыбный конвейер: из рыбколхозов шла рыба на рыбзавод, после переработки уже вагоны уходили вглубь страны. Огромные белуги и осетры поднимались примитивным краном на пирс, а частиковых выгружали из водаков сетью-ковшом.

На рынке свежий чебак стоил 20-25 копеек. Раки вареные в укропе у «дяди Васи» с подачей на стол к пиву – 50 копеек десяток. Вяленые бычки к пиву шли гораздо дешевле тарани, ну а качество отменное, ведь марка превыше всего.

Излюбленным местом мальчишек быпи реки Азовка и Узяк. Здесь бреднем ловили золотистых линьков, беспокойных сазанчиков, иногда попадались и сомики. Щуку за рыбу вообще не считали. Раков брали только крупных и только в августе. Улов уже дома делили поровну на всех участников – рыбаков. Считалось за честь самому посолить и провялить рыбу, сварить в рассоле с укропчиком раков и угостить домочадцев. Бытовало понятие: если мальчишка умеет добыть и посолить рыбу, да еще если научился тын ставить (изгородь из камыша) – он уже при деле, не пропадет, заработает себе на хлеб.

Довоенный Азов походил на большую деревню. Многие жители знали друг друга, были в родстве или вместе работали. Из предприятий были судоверфь, рыбзавод, чулочная фабрика, МТС, мебельная артель им. Чкалова, артель сапожников «Красный Октябрь», сетевязальная артель, а главное — порт. Здесь кипела жизнь крутые сутки. Все спуски к Дону были вымощены булыжниками, по которым громыхали дроги, перевозя грузы.

Портовые грузчики, а это была элита азовского рабочего класса, отличалась телосложением, выразительными лицами и голосами, а еще их отличали красные кушаки — гордость каждого грузчика, изо дня в день качаюшего одноколесную тачку, перевозя тонны груза за смену. В получку грузчики-напарники собирались по 10-15 человек в кружок, прямо в траве, среди улицы, брали четверть (3 литра) водки и здесь же пили и пели: «Распрягайте, хлопцы, коней» или «Раскинулось море широко», пели с душой и с толком. Необыкновенным тенором обладал тридцатилетний красавец Тихон Скляров по кличке «Гитара». Ну, а азовчанки от этого красавца-певуна только страдали. Тихон был силен. Он на спор брал за передний бампер полуторку-ГАЗ и переставлял ее на полметра в сторону вправо или влево, по желанию зрителей. Шутки ради возьмет портового охранника дедку Чикину да и посадит его на сторожевую будку, а мужикам потеха. Таковы были забавы элиты порта.

Пыльные улицы, сбегавшие к Дону, в дождь превращались в бурлящие потоки грязи. Однако вода в редких «бассейнах» стояла чистой. Бассейн — кирпичное сооружение с оригинальной старинной кладкой на известковом растворе. Здесь за плату— 1 коп. за ведро — отпускали воду. В городе было несколько таких бассейнов: на углу ул. Ленина и пр. 3. Космодемьянской, на углу ул. Калинина и ул. Кирова, на ул. Свердлова и пер. Некрасова, на углу ул. Красноармейской и пер. Гоголя.

А еще поили азовчан своей хрустальной родниковой водой колодцы: по ул. Калинина у бондарного завода, по ул. Свердлова и Украинской, а еще был Забарин колодец на окраине.

Кстати, о названиях. Многие магазины носили имена своих прежних хозяев, доживших до революции, — Романцов, магазин Хлынова, Маханьков, Саприкина, Мирошниченков и Грамоты. Все они были в разных концах города, но теперь уже был у них другой хозяин — государство в лице горторга.

2     425    facebooklarger