Включить версию для слабовидящих

Вопреки законам войны

^Back To Top

foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

Календарь праздников

Праздники России

Контакты

346780 Ростовская область

г. Азов, Петровский б-р 20 

тел.(86342) 4-49-43, 4-06-15 

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

Besucherzahler
счетчик посещений

День был морозный, солнечный; снег, выпавший ночью, больно слепил глаза. Дышалось легко после пасмурных дождливых дней, и ни что не предвещало беды.

По всему было видно, что командование готовило наступление на село Шали на рассвете. Меня с Костей Бойко с вечера выдвинули в ПГД (подвижная дозорная группа), у нас рация, и, заняв разбитый сарай метрах в двухстах от села, мы сообщали всё, что удавалось увидеть в сумерках на улицах села и его околице.

Когда стало темнеть, на краю села началось движение каких-то теней, но трудно было понять, то ли они у села, то ли рядом с нами. Костя начал сообщать о подозрительном движении, но связь с ротой была неожиданно нарушена, мы забеспокоились, и я дал две сигнальных очереди из АК, по месту, где недавно мелькали силуэты.

А дальше… всё произошло молниеносно: за спиной у Кости рванула граната, брошенная кем-то через разбитое окно, я только и успел подумать, что Костик погиб, как был подмят тремя боевиками- чеченцами. Удар чем-то тяжёлым по колену и в солнечное сплетение и мне стало ясно, что дело имею с профессионалами.

Протащив меня по снегу метров триста, в каком-то сарае кинули в погреб и закрыли люк. На верху слышались голоса, что-то передвигали. А я полулежал, не мог пошевелиться, колено распухло, сидел полураздетый, с меня сняли ботинки и куртку, сидел на каком-то тряпье и массажировал колено.

Прошло много времени, как вдруг открылся люк, и пожилая чеченка в ведре спустила мне полулитровую банку молока и хлеб. Она что-то говорила по-чеченски, а потом заключила по-русски: «Не бойся, тебя не убьют, продадут хозяину, в горы…». Люк снова закрылся, а я в темноте ел хлеб и запивал молоком.

Ночью меня подняли наверх. В комнате трое молодых чеченцев, втащив меня в «Ниву» и завязав глаза, накрыли солдатским одеялом полураздетого, с распухшей ногой повезли неизвестно куда. Ехали долго и по тому как петляла машина я понял – едем в горы. На рассвете въехали в село. Как потом я узнал, это было село Далы, в Дагестане. Остановились, содрав с меня одеяло, вытащили из машины и босого втащили в дом. Хозяин дома, взглянув на мои ноги, стал, как я понял, ругать моих похитителей. Те принесли из «Нивы» старый замасленный армейский бушлат и стоптанные ботинки, таким образом, обрядив меня, втолкнули в какой-то чулан.

Примерно через час окоченевшего ввели в тёплую комнату. «Вот ты и дома! Он твой хозяин!» - объявил бородатый боевик, дыша в лицо водочным перегаром, указывая на пожилого человека.

Так я оказался в семье Магомеда Толобаева, дагестанца, учителя местной школы, живущего в горном селе Далы.

Магомед Амарович сразу сказал: « Если хочешь бежать, я возражать не буду! Но учти, зимняя дорога в горах для тебя будет твоей последней дорогой! Сиди здесь, помогай по хозяйству мне, а весной будет видно». Я понял, что он прав, и принял его игру.

Спустя неделю, Магомед с оказией отправил письмо, написанное мною, моим родителям.

Я свободно ходил по селу сначала с Азиком, внуком Магомеда, а потом и сам, выполняя поручения хозяина. Кстати, с первого дня мне запретили Магомеда Амаровича называть хозяином. Через несколько месяцев мы с моим неразлучным другом Азиком, уже читали письмо от моих родителей, доставленное нелегально. Мой друг Азик – четырёхлетний человек, весьма шустрый и любознательный, активный, заводила всех наших проделок, на которые дед, да и все домочадцы, смотрели с умилением и сквозь пальцы. Он первым в семье Толобаева признал меня своим.

- Ты кто? Мой папа? – спросил он меня, подойдя вплотную, сидящему у двери, полураздетому, замёрзшему и принёс домашние тапочки.

- Спасибо, я твой друг! – ответил я. Это было в первый день моего появления в семье Толобаевых.

- А…а! А что мы будем делать с тобой?

- Играть, конечно, играть! У тебя есть игрушки?

Азик притащил картонную коробку полную игрушек ломаных и целых, ярких коробочек от иностранных изделий, всевозможных упаковок и пр. Нам никто не мешал, мы рылись в коробке, Азик показывал мне своё богатство. И, как потом выяснилось, за всей нашей вознёй из другой комнаты за нами наблюдала мама Азика – Асмет, по-русски – Ася – черноглазая, стройная, с длинной косой, - дочь горного Кавказа.

Магомед Амарович часто заводил разговоры о том, что происходит между Россией и Чечнёй. Всё искал виноватых, иногда доставал фотоальбом, рассказывал, как служил после войны в Армии во времена Советского Союза.

«У нас в роте служили ребята одиннадцати национальностей, жили мы одной семьёй. После дембеля долго переписывались, ездили друг к другу на свадьбы. Что произошло? Почему наши дети воюют друг против друга? Как могло случиться, что трое политиканов разделили и поссорили миллионы людей, сделали их чужими?» - мучился в поисках ответа Магомед Амарович и не находил ответа.

Через пол года неожиданно, ночью, от Толобаевых меня забрали трое милиционеров. И снова «Нива», теперь милицейская. До полудня мы мотались по горным дорогам, накручивая километры горных серпантинов на колёса автомобиля. Въехав в большой посёлок «Хасавюрт», машина остановилась у Райотдела милиции. Меня ввели в помещение. В комнате двое. Майор объявляет мне: «Вас и ваших товарищей выкупил крупный российский бизнесмен. Вы свободны! В Россию вас сопроводит сотрудник Федеральной службы МВД…»

Через месяц я снова был в своей части, продолжал службу.

Я писал письма Магомеду Амаровичу, передавал приветы и всё чаще ловил себя на мысли, что мне не хватает моего друга плохо говорящего по-русски – Азика. «И только ли его?» - задавал я себе вопрос и боялся признаться, что очень хочу видеть Асмет.

Пришёл день дембеля. В Чечне уже полгода как утихла бессмысленная война. Я уже дома, а мысли там, в горном селе «Далы». Меня влечёт туда какая-то сила. Работа, друзья – всё идёт своим чередом, но когда я остаюсь один, снова вижу дорогие мне лица и слышу их голоса, голоса, ставших близкими мне людей. Азик и Асмет всегда на переднем плане…Я знаю, что долго упираться не смогу, я должен их увидеть! Когда и как не не знаю…

Азик в холодке огромного ореха играет с собакой, здесь же Асмет. Вдруг пёс, насторожившись, зарычал, а потом бросился к калитке, он первым учуял знакомого человека.

Мальчик, увидев Сергея стоявшего у распахнутой калитки, бросился к нему: «Приехал! Я долго ждал тебя! Ты больше не уезжай…» - он обхватил нагнувшегося к нему Сергея за шею и тот почувствовал, как громко стучит сердечко его маленького друга и понял, что один он отсюда не уедет.

Асмет застыла внедоумении: «Откуда он? Я только что думала о нём. Видимо есть небесные силы, помогающие людям искать и находить друг друга».

Магомед Амарович особенно не удивился появлению Сергея, пожав руку гостя, только сказал: « А мы ждали тебя!», - и повёл его в тень огромного ореха. Пожилые люди – мать и отец Асмет давно заметили тягу молодых людей друг к другу. Особую роль в этих отношениях играл Азик. Он был связующим звеном в судьбе матери и этого доброго русского друга Сергея.

Как бы то ни было, а уже через три месяца донская станица Елизаветинская принимала на свою землю новую семью, рождённую вопреки жестоким законам войны.

2     425    facebooklarger