Включить версию для слабовидящих

Адамчик

^Back To Top

foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

Календарь праздников

Праздники России

Контакты

346780 Ростовская область

г. Азов, Петровский б-р 20 

тел.(86342) 4-49-43, 4-06-15 

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

Besucherzahler
счетчик посещений

Старенький морской «охотник», миновав мыс Фиолент и Херсонский маяк, входил в Стрелецкую бухту Севасто­поля. И все время, пока дли­лась эта прогулка, организо­ванная для ветеранов Чер­номорского флота, меня не покидала мысль о том, что произошло в тот день. Я смотрел на человека, стояв­шего рядом со мной, и мыс­ленно перебирал события почти тридцатилетней дав­ности.

 Война подходила к кон­цу. Она шла где-то на Запа­де, а мы в тылу уже полнос­тью перешли на рельсы мирной жизни. Азов подни­мался из руин, но рабочих рук не хватало. Судоверфь уже выпускала свою продук­цию силами женщин, стари­ков и подростков.

Работали мы по 12-14 ча­сов. Не дай Бог кому-либо опоздать. Сразу - под суд. На работу приходили за полчаса до начала смены. Огороженные колючей проволокой, без права выхода за проходную в рабочее время, мы умудрялись получать хлеб по карточкам в мага­зине, который был располо­жен за пределами предпри­ятия. А хлеба тогда мы по­лучали по 800 граммов. Это была норма для рабочих тя­желой промышленности в военное время.

У меня перед глазами не­забываемая картина: наши мамы стоят по другую сто­рону колючей проволоки и ждут, когда сыновья получат хлеб. Отрезав себе по лом­тику на целый день, осталь­ное передавали домой, И такое продолжалось до де­кабря 1947 года, когда отме­нили карточную систему.

 Однажды мастер корпусно­го цеха Николай Васильевич Карыгин привел к нам в бри­гаду мальчишку (я тогда «хо­дил в бригадирах»). Отозвав меня в сторону, он сказал: «Это сын бендеровца. Будет работать у вас в бригаде. Обедать будет в нашей сто­ловой вместе с вами. Будешь его забирать у проходной, у конвоиров и сдавать им в конце смены. Его фамилия Кушнир, зовут Адамом. Отец его работает здесь же. Смот­рите за ним. Воспитывайте...»

Так появился у нас Адамчик. Это был мальчишка лет двенадцати. Худой, с боль­шими испуганными глаза­ми; Он плохо говорил по-русски, а одет был еще хуже нас. На голом теле он но­сил огромные мужские сте­ганые на вате штаны. Вместо рубашки под драной фу­файкой - грязная женская кофта. И это было весной, когда стояли теплые дни.

Дома я рассказал о новом работнике. Мама начала плакать и попросила завтра подвести Адама к ограде.

На следующий день мы с Адамчиком подошли к изгороди. И каково было мое удивление, когда я увидел, что женщины, стоявшие за проволокой, плача, тянулись руками к мальчику, гладили его, протягивали свертки с одеждой и едой. А он, зали­ваясь крупными детскими слезами, повторял по-рус­ски: «Мамо, мамо...»

Картина была настолько тяжелой, что даже охрана не посмела помешать этому общению.

 Однажды прошел слух, что какого-то зека привалило рухнувшей старой стеной. Как на грех, это оказался Кушнир-старший. Он попал в больницу. А мне поручили сводить Адамчика к отцу. Мы побывали у него. Он дер­жался бодро. Травма оказа­лась не тяжелой.

Из больницы мы направились в тюрьму. Тюремный барак находился по пер. Красноармейскому, между улицами Ленина и Пушки­на. Там дежурный сделал отметку в карточке Адама, и мы отправились на работу. Был солнечный весенний день. И я впервые увидел улыбку на лице Адамчика. Он радовался тому, что отец жив и что слухи о скорей амнистии официально под­твердились.

Адамчик прижился в бри­гаде. Он был исполнитель­ным и аккуратным в рабо­те. Ребята учили его всему, чему научились сами за свой короткий рабочий век.

...Прощались мы с Адамчиком всей бригадой. Его и отца амнистировали после Дня Победы.

 Мы вошли в зал. Находившиеся там матросы и офи­церы встали, приветствуя нас. Вдруг меня сзади кто-то схватил в охапку и резко повернул к себе: «Дядя Коля! Ты! Родной», - и стал тискать и обнимать.

Он что-то говорил, а я не мог его признать. Чувство­вал сердцем, что это близ­кий мне человек, но не мог вспомнить его, пока он не сказал: «А я Адамчик! Адама помнишь?»

Да, я теперь знал, кто этот офицер в звании капитана II ранга. Крепко сбитый, красивый мужчина. Мы стояли почти в центре зала, и я, уткнувшись ему в грудь, вытирал скупые мужские слезы, так некстати набежавшие. Все замерли от неожиданности.

Чем бы это закончилось не вмешайся старший по званию и потребовавший объяснений?

Адам Васильевич только представил меня, а рассказ о прошлом пришлось мне вести самому.

Кто бы мог предположить, что наш Адамчик, сын «бендеровца», станет офицером российского флота, что за участие в дальних походах и событиях в «горячих точках» мира будет награжден высокими правительственными наградами и занимать высокую должность.

Адам Васильевич возил меня на кладбище кораблей. В северной бухте Севастополя, у Иккермана, лежит остов эсминца «Б», на котором я начинал свою флотскую службу в далеком 1949 году. В нескольких десятках метров от него – полузатопленный, без палубных надстроек, покоится тральщик «410», на котором нынешний капитан II ранга тралил мины в Суэцком канале…

Так судьбы людей переплелись с судьбами кораблей.

2     425    facebooklarger