Включить версию для слабовидящих

Взорванное детство

^Back To Top

foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

Календарь праздников

Информер праздники сегодня

Контакты

346780 Ростовская область

г. Азов, Петровский б-р 20 

тел.(86342) 4-49-43, 4-06-15 

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

Besucherzahler
счетчик посещений

Июль 1942 года стал роковым - ворота на Кавказ стали открытыми, немец взял Ростов наш старинный городок. Азов в устье Дона стал прифронтовым и подвергался жестоким бомбежкам. На наши головы летели не только бомбы, но и тракторные колеса, бочки, всякий железный хлам: немецкие летчики развлекались в полной безнаказанности.

Атаки авиации отражали корабли Азовской военной флотилии, две зенитки, стоящие в саду нашей школы, бронепоезд «За Родину» под командованием ст. л-та Александра Чечельницкого и батальон морской пехоты старшего политрука Цезаря Куникова. Оба эти командиры были евреями, как и 11 командиров частей, оборонявших участок фронта от Таганрога до Ростова.

Уже с осени 1941 года учеба в школах города была нарушена, здания заняты под госпитали, раненых везли круглые сутки - бои шли под Ростовом и Таганрогом. Мы учились с грехом пополам в одной из школ на окраине города, а когда объявлялась воздушная тревога, все -ученики и учителя - в окопах, вырытых в школьном саду.

В один из таких налетов в конце июля погибла мать и младшая сестра Бориса Шмулевича, моего соседа и друга-одноклассника. Отец Бориса воевал где-то на Балтике, но писем от него давно не было, маму и сестру Бориса соседи похоронили прямо в огороде. Из разбитого дома вынесли уцелевшие вещи и перенесли к нам. Конечно, и Боря остался с нами. Горевать было некогда, надо было спасаться самим. Через пару дней погиб наш дружок Жора Муравицкий у своего дома, куда он бросился бежать в то время, как мы все лежали под стенами нашего сарая, где нас застал налет.

Вскоре мы не обнаружили продовольственный склад Азовской флотилии, где по аттестату отца Бориса - флотского офицера - мы получали продукты. У утром следующего дня стало известно, что куниковцы и экипаж бронепоезда, взорвав бронепоезд, ночью отступили в сторону Ейска. В тот день немцы нас не обстреливали.

Стояла жуткая тишина, только шлейфы дыма тянулись в голубое небо. Город горел.

Утром 28 июля сорок второго года город заняли немцы. Они шли вдоль домов и заборов, засучив рукава серых мундиров. К вечеру они расселились по уцелевшим домам.

На другой день любопытство привело нас с Борисом в центр города, где мы впервые прочитали приказ коменданта обер - лейтенанта Меера об обязательной регистрации коммунистов, комсомольцев и евреев, в случае невыполнения приказа - расстрел. А через полчаса мы, захваченные облавой, под конвоем автоматчиков и под руководством самого Меера засыпали воронки от бомб и снарядов на главной улице города - Петровском бульваре.

Новая власть вступила в силу. Наш сосед-дезертир Васька Хлебов стал полицаем и начал преследовать Бориса. Это была настоящая охота за человеком.

Однажды Васька явился к нам рано утром неожиданно, бежать было поздно, и мы с Борисом забились под кровать, а моя старшая сестра быстро поставила у кровати корыто и затеяла стирку. Мама встретила Ваську - и сразу за стол:

- Василий Фомич, а ну спробуй первачка! - поставила она на стол бутылку самогона.

Выпив, негодяй сразу приступил к делу:

- Ты, Мария, напрасно скрываешь жиденка - Борьку, отдай по-хорошему, я сдам его властям и мы получим хорошие деньги.

Васька пил и расхваливал новую власть. И вдруг в дверях появился наш сосед Никита Михайлович, одноногий бобыль-сапожник. Он молча налил себе кружку самогона, выпил и вдруг схватил Ваську за обмусоленные лацканы пиджака.

- Ты, сучонок, сопля немецкая! Не смей трогать Борьку, он сын всей нашей улицы! Не дай Бог, что случится с пацаном, я тебя вот этими руками задушу.

Хлесткие удары по щекам, хрип полицая, возня, хлопанье двери - и Васька очутился на улице, а вслед ему Никита Михайлович выбросил карабин, и, покрывая новую власть сапожным матом, погнал со двора.

Почти ежедневно проводились облавы, в одну из них попали и мы с Борисом, на этот раз нас насильно записали в казачий полк Войска Донского под командованием генерала Краснова. Этот белый генерал появился на Дону после прихода немцев и попытался сформировать по старой памяти казачьи части для борьбы с Красной Армией, а поскольку молодые мужчины были все на фронте, в «казаки» записывали стариков и подростков, так попали в полк и мы с Борисом, понятно, что под выдуманными именами.

В городе оставаться стало опасно и в одну из ночей мы с Борисом ушли в село Займо-Обрыв на берегу Азовского моря, к моей тетке.

Утром того же дня какой-то дед увел нас в соседнюю деревню Кугей. Там нас женщина накормила горячим борщем и дед, не дав отдохнуть, повел нас дальше.

К вечеру, уставшие, мы пришли на хутор Харьковский, основанный староверами-переселенцами с Харьковщины. Там старик передал нас хозяевам хутора. Память сохранила их фамилии - Дегтярев, Зарецкий, Сошин.

Мы помогали им по хозяйству, а позже нас назначили пастухами хуторского стада, и мы верно служили нашим спасителям до поздней осени. В награду они купили нам теплую одежду, одарили деньгами и продуктами.

Кроме Бориса, на хуторе скрывались и другие евреи, все они благополучно спаслись от общей участи своих соплеменников. Мы с Борисом вернулись в город после изгнания оттуда фашистов.

Спустя десятилетия по роду работы я часто бывал на этом хуторе, в живых уже нет стариков-хозяев, но дети их помнят городских пастухов.

Им было страшно на войне,

На бранном поле смерть встречали

Боец писал письмо жене,

Но слезы горькие мешали.

Веденья плыли как во сне,

Вот дом мелькнул полузабытый.

Солдата стало жаль вдвойне-

Ведь к полудню он был убитый.

В окопе он на самом дне

Все мысли излагал упрямо,

С мешком тяжелым на спине-

На фото сын, любовь и мама.

Письмо заклеили друзья,

Да адрес молча написали.

А получила ли семья,

Так никогда и не узнали.

Геннадий Сивак

2     425    facebooklarger