Включить версию для слабовидящих

Операция «Красный крест»

^Back To Top

foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

Календарь праздников

Праздники России

Контакты

346780 Ростовская область

г. Азов, Петровский б-р 20 

тел.(86342) 4-49-43, 4-06-15 

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

Besucherzahler
счетчик посещений

В поездах люди знакомятся быстро, так было и сейчас. Речь зашла об Украине, об отношениях между нашими странами. Мой новый знакомый, попутчик, вдруг вспомнил эпизод, связанный с Украиной, и начал рассказывать…

«Вскоре после войны я был в командировке, в Черниговской области, в Михайло-Коцюбинском районе. Местные товарищи определили меня на квартиру к одинокой, пожилой женщине. При знакомстве я назвал свою фамилию и имя, и заметил какую-то настороженность в лице моей хозяйки.

«А ты, парень, откуда родом?» - спросила она. «Из Ростовской области, - отвечаю. «А что? Не земляки мы будем?» - спрашиваю ее. «Да, нет, так просто…»

И вот, спустя несколько дней, в дождливый вечер, вдруг Нила Николаевна - моя хозяйка, опять задает вопрос: «А где ты живешь в Ростовской области?» Я называю. Она уходит в соседнюю комнату и через минуту другую, возвращаясь, дает мне пачку писем, перевязанных шпагатом. Смотрю и не верю своим глазам,- на конвертах стоит обратный адрес моего дяди, проживающего в то время в одном из сел нашего Азовского района. Судьба его во многом интересна…

Яшка-Блат, горбоносый, смуглый, подвижной, был, одержим мечтой, поехать посмотреть мир, на что Танька, гадая ему по руке, предрекла: «Тебя ждет дальняя дорога, и казенный дом». И Яшка поступил, как думал, быстро и бесповоротно. Он завербовался на Дальний Восток, рыбаком, опыт рыбачества, у него был, ведь он вырос на берегу Азовского моря, в семье потомственных браконьеров.

Вагоны-теплушки грохочут по рельсам день и ночь, везя через всю Россию молодых рыбаков-новоселов на Дальний Восток. Дорога дальняя, игра в карты, песни и пляски под гармонику, легкая выпивка и анекдоты… Кто во что горазд. Яшка тоже рассказал короткий анекдот про отца народов - Иосифа Сталина. А утром его сняли с поезда на одной из станций огепеушники, и без смеха, на полном серьезе, станционная тройка влепила ему десять лет лагерей, как врагу народа, за подрыв политической основы государства.

Вернулся Яшка-Блат отсидев девять лет, перед самой войной. На груди татуировки: Ленин и Сталин в профиль, залысины в полголовы, худой и бледный, нос крючком и зубов недостает. Говорит: «Цинга съела». Рассказывает - валил лес с политзаключенными, и все удивлялся: каких умных людей загнали на лесоповал.

У меня говорит напарник, был ученый-физик, вот мужик, все хотел из опилок водку делать, и сделал, сразу забрали в другой лагерь, на повышение пошел.

Кличка Яшка-Блат, уже не шла этому человеку, не сломленному тюрьмой, а наоборот, закаленному морально и понявшему почем фунт лиха, наверное, сказалась родовая, казачья закваска, всем известная в Приазовье династии Малых. Начал работать в местномрыбколхозе, женился на черноокой, стройной казаченьке с красивым именем Галина. А через год, в день рождения первенца-сына началась война с фашистами.

Забрали Якова на фронт, когда наши войска отступали на Кавказ, а вернулся… Зимней, глухой ночью привез его на санях завернутого в шубу и накрытого соломой, дальний родственник с хутора Водяного, что недалеко от ст. Кущевской, Краснодарского края. Привезли дед с внуком-подростком Якова едва живого, всего исколотого немецкими штыками в концлагере, откуда его раненого вызволила незнакомая женщина, назвав своим братом, оккупанты поверили ей, видимо роль сестры ей удалась.

Затем по просьбе Якова, переправили его добрые люди в хутор Водяный, а оттуда уже домой. Хоронился Яков у сестры на окраине села. У ветряной мельницы. Во время оккупации его дважды навещал партизан-разведчик, азовчанин Георгий Острожный.

К приходу наших войск Яков почти поправился, правда, ходил, опираясь на палочку. И вот ранним, зимним утром, с вещмешком за плечами уходит в Азов, в военкомат, а мне тринадцатилетнему пацану поручают его сопровождать. Идем из Головатовки через хутор Зеленый, мимо аэродрома. Азов встречает нас разрушенными домами и бродячим скотом на улицах брошенным отступающими, еще кое-где дымятся дома и немецкие автомашины.

В армию Якова не берут, говорят. Когда бросишь палку приходи. Мы идем к командиру воинской части, что остановилась в Азове на отдых. А через неделю у Якова рыболовецкая, интернациональная бригада, в бригаде туркмен, армянин и украинцы, калмык и я помощник Якова. С трудом я приучаю не бояться воды новоиспеченных рыбаков. Есть и первые уловы, хотя тони своей нету, сыпем невод «нахалом», где придется - на «Стрелке», на «Чемордачке», а чаще всего в «Заманухе». Рыбы много, на уловы грех жаловаться.

У солдат нашей воинской части рыбные блюда во всех видах. Меняем у теток рыбу на хлеб, крупу, курево и… водочку. Яков справедлив и требователен. К 1 мая выменял на рыбу по смене нижнего белья каждому своему рыбаку. Готовили в первомайский праздник не только уху, да пшенную кашу, но и плов.

И вот пришло время, немцев на Миус - фронте разбили, наши войска пошли в наступление, и вместе с ними уходит и Яков. Провожая его, мы узнали, что он зачислен в полковую разведку.

«Шесть лет прошло с тех пор, - говорит Нила Николаевна, а случилось вот что: немцы схватили раненого красноармейца, немцы – санитары маленько подлечили его и по команде начальства оставили при госпитале разнорабочим. Он сдружился с болгарином, служившим у фашистов шофером. Сговорившись, они однажды ночью угнали машину, груженную продуктами и медикаментами, которую с вечера не успели разгрузить. Угнать то угнали, а куда ехать? Где искать партизан, о которых мы много наслышаны. До фронта далеко. Они приехали на рассвете в наше село, зашли в крайнюю хату, рассказали все как есть деду, моему родственнику, а тот ко мне, а я была связной местного партизанского отряда. И вот мы без всякого сигнала, нарушая все правила, и условия связи поехали в лес, в отряд. Нас конечно, сразу же задержал первый партизанский пост, и, узнав в чем дело, направил на запасную базу. Пока мы пробирались по лесной дороге, пробиваясь через сугробы, на место назначения прибыли командир разведки, комиссар и особист. Беглецов и груз перегрузили в трое саней, а автомашину подожгли. В село мне возвращаться запретили, и я осталась в отряде.

Ребят долго таскал особист, особенно твоего родственника. Ведь при нем не было никаких документов, если не считать татуировки на груди - Ленина и Сталина. По словам болгарина это спасло жизнь твоему дяде. Немцы часто показывали его гостям – мол, смотрите, какая большевистская птица есть у нас!

На первых порах ребята занимались хозяйскими делами, болгарин оказался хорошим слесарем, а Яков сапожничал и рыбачил на лесном озере - ловил рыбу для партизанской кухни.

Однажды оба попросились к командиру отряда - для «разговору» - так сказал болгарин Славко. А разговор был таков - хлопцы предлагали план захвата очередного, немецкого транспорта с продуктами и медикаментами, идущего из Чернигова в село Репки, где находился большой госпиталь немцев.

План операции был принят, и после подготовки, которой руководил Яков, ранним, морозным утром мы отправились на задание. Прибыв на место, которое Славко хорошо знал, так как сам водил здесь эти транспорты, мы заняли исходные позиции.

Прошло около двух часов, ребята лежали, зарывшись в снег по обе стороны дороги, а я под мостом. По сигналу Славко, когда к мосту стал спускаться крытый тентом грузовик, я вышла на дорогу и воткнула шест со знаком - большой красный крест на белом фоне.

Стою, а у самой страх сковал все движения, голова пылает жаром, еще несколько секунд и машина с эмблемой бегущего зайца замерла в трех десятках метров от меня. Из кабины сначала вывалился толстяк-немец, затем шофер. Оба направляются ко мне, толстяк пытается достать пистолет на ходу, и вдруг из сугробов, по бокам дороги, вырастают сказочные фигуры моих друзей. «Хальт! Хальт!»- они бросаются к фрицам с автоматами на перевес, а те не сопротивляясь, поднимают руки вверх.

Еще минута-другая, щит с крестом летит под откос, Славко за рулем, рядом с ним немец-водитель, я ткнув пистолет ТТ ему в бок, сижу в кабинете. Яков же с толстяком, которого он обезоружив и разрезав ему пояс его брюк, едет в кузове. Смех и грех, проделав по инициативе Якова операцию со штанами фрица, пришлось его грузить вручную, т.к. штаны все время сползали ему на колени, и руки, конечно, были заняты.

Свернув с трассы в поселок и проехав около километра, где нас ждали трое саней, перегрузив трофеи и пленных, мы съехали на лед реки и конечно подожгли грузовик.

Через два часа мы были уже на базе, встречать нас вышли все, даже партизанское начальство. Нас поздравляли с успешно завершенной операцией «Крест».

«А почему Вы выбрали именно красный крест, установив его на дороге?» - спросили у Якова.

«Да, я сам толком не знаю, ведь любого человека собьет с толку такой знак, да еще установленный на дороге, перед мостом, вдобавок ко всему его держит русская баба, а раз стоит и держит, значит это кому-то надо! А кому? И зачем? Вот это и хотели узнать немцы!» - таков был ответ Якова.

За эти две операции «Побег» и «Крест», Славко и Яков были представлены к наградам. Они часто совершали операции, не похожие одна на другую: то они переодевались в форму немецкой полевой жандармерии и действовали на дорогах, то в качестве рыбаков сидели на р. Припяти, на льду с удочками и считали воинские эшелоны, да и мало было у них остроумных проделок, они стоили один другого.

До прихода наших войск, им через центр оформили документы, и когда Красная Армия пришла в наши края, оба ушли с войсками.

После войны Яков жил на Дону, а болгарин Славко Стоянов проживал на родине. Оба часто писали письма, а вот теперь все реже и реже», - так закончила свой рассказ моя хозяйка Нила Николаевна.

2     425    facebooklarger