Включить версию для слабовидящих

У лукоморья

^Back To Top

foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

Календарь праздников

Информер праздники сегодня

Контакты

346780 Ростовская область

г. Азов, Петровский б-р 20 

тел.(86342) 4-49-43, 4-06-15 

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

Besucherzahler
счетчик посещений

Из Ростова до Кагальника мы плывем на белоснежном колесном пароходе. Очень интересно бегать по обширной палубе от борта к борту, и смотреть на проплывающие незнакомые берега. Плывем долго, и даже попали под летний скоротечный дождь. Спрятавшись от него в общей каюте, усевшись рядом с мамой, вспомнилось мне, шестилетнему человеку, недавняя жизнь в Средней Азии. Как в далеком, незаметном городишке Байрам-Али, в переводе праздник Али, туркмен – мальчишка, босяк, ныне бомж, выхвативший из моих рук хлеб, намазанный повидлом, позже стал моим другом. И молодой туркмен Палта, бривший свою бороду без намыливания острым кинжалом, ополаскивая его в ледяной горной воде уличного арыка, и его тростниковая халва, которую он искусно варил в огромном чугунном казане.

А еще городской шумный базар, где в холодке стоящего верблюда, сидя на корточках, старый туркмен торгует душистыми дынями. Можно просто купить и одну скибку восточного лакомства, угощая меня, он говорил: Кушай, рус!

Базар находится под стенами старой глинобитной крепости, где сохранились остатки стен, башен и ворот, где обитают полчища змей, крыс и другой твари.

А вот и Кагальник. Мы вернулись в родные края, похоронив отца в знойной Туркмении, куда занесла нелегкая судьбина наших родителей. Дальше до села Займо-Обрыв добирались на волах, увидев которых я думал, что они помчат нас как лошади, а оказалось, что эти большерогие, красно-белые быки очень медлительны.

В гшесть лет все кажется необычным, и даже возница, оказавшись нашим дальним родственником, был сказочным. Пышноусый, в огромном соломенном бриле (шляпа) в рубахе-косоворотке в цветочек, с множеством пуговиц, он усадил меня рядом, впереди, и мы двинулись по шляху, вдоль моря.

Быки шли медленно, не обходя дождевые лужи, в которых отражалось заходящее солнце, отчего лужи казались залиты расплавленным золотом. Воздух был свеж, зелень вокруг, омытая дождем, благоухала.

Юнька, наш возница, от которого попахивало водочкой, рассказывал о местах, которые мы проезжали.

- Оце тут я колысь ведьму гоняв, вона кабаком прикинулась. Я ее батигомбыв, а потим дулю скрутив у кармани, вона и сгинула.

У моста через Красную речку (была такая у хутора Берегового, да пересохла) Юнька снова вспомнил:

- Еду це я раз. Дывлюсь, колесо по дороге катится. Щоробыть? Я дулю скрутив, а вонотилькезахиталось, я тоды начав его крыстыть, так воне як гуркне, тильке пыль осталась.

- Цоб, цобе! Гэй! – погоняет он быков и продолжает: - У нас сусидка, баба Гариха-видьма, нос крючком, волосья били та лохмати, а на бороде здорова бородавка, дуже страшна! Та ось приедемо, сам побачишь.

Так мы и доехали до села незаметно, в селе Юня остановился, сказав: - Заскочу в вентырь!. И побежал в закусочную, оттуда вышел не скоро и слишком веселый.

Через полчаса мы были у красивой ветряной мельницы, где рядом жил Ефим со своей семьей.

- Ось, дывысь! Идэ, видьма, цэ ее мельница кодысь булла. Вона булла буржуйка при царе!

По дороге шла старушка вся в черном, с палочкой и узелком в руке.

- Ото дывысь, в вузолку чары несэ! – буркнул Юнька.

- С приездом, Алексеевна! – приветствовала старуха мою маму. А меня, подойдя, ласково погладила по голове: - На Мишу похож сынок!

Стрельнув глазами на ведьму, я был удивлен, куда-то исчезла большая бородавка, о которой говорил Юнька. И нос как нос. Голос добрый и какое-то тепло от нее исходило. С мамой они расцеловались, как близкие родственники. Юнька и здесь продолжал пускать пузыри: - С ведьмедькой целуетесь, а потимхворобабудэ!

Мы временно поселились рядом с бабой Гарихой – «ведьмой». Спустя час наш Юня снова подает голос: - Слухайте, чуетэ? Видьма в ступе будякитовче, шоб людей изводить. А ночью будэ билля млына танцевать гопака, та сычемкрычаты…

Спали мы все лето покатом, на соломе, устеленной деревенскими ряднами, пахнущими душистым хлебом и мятой. Но ни разу не видели танцующую ведьму – бабу Гариху. Сычи, правда, кричали, а Юнька утверждал: Вона танцуеписляпивночи, колы вы все спытэ..

Однажды утром Юнька не мог вспомнить, куда девались его шляпа-бриль, и на работу ушел в картузе. А вечером баба Гариха принесла ему бриль и потребовала: «Юхим, став магарыч! Твийбрильбув у менэв огороди, цетыучераблукав, колы из вэнтаряшкандыбав и загубыв его». Юнька сконфузился, выхватил шляпу у бабушки и скрылся в сарае.

Однажды с Юхимом на работе случилось несчастье, кони испугались чего-то и понесли бричку. Ефим пытался их остановить, стоя во весь рост в бричке, а она, ударившись осью об угол сарая, выбросила Ефима, и он, ударившись о сруб колодца, потерял сознание, получил ушибы и рваную рану на плече. На месте происшествия в числе первых оказалась и баба Гариха, она привела Ефима в чувство, и позже выхаживала его, пользуя настойками и травами. Позже, уже выздоровев, он говорил: - Як побачив на ее крест, не повирыв, кажу: «Бабо, а ну перекрестись! Ты ж видьма!» Она наложила крест и зашептала молитву… Чудеса! Видьма, а крещеная!

Вскоре началась война. Ефим ушел на фронт. На проводах была и баба Гариха, она перекрестила будущего солдата и произнесла слова благословения, на что Ефим ответил: Я в Бога не верю, я большевик!

А спустя год немцы заняли наше село. Нас восемь двоюродных братьев и сестер на троих мам. И с нами баба Гариха – Меланья Ильинична Гаркушенко. И опять в трудную минуту она рядом. Она учит нас молитве «Отче наш» и дает целовать деревянный большой крест. Ильинична говорит: «Крест из дерева, которое растет в Палестинах, от него и пахнет так славно».

Сегодня на ночевку стала в селе немецкая воинская часть. А в сумерки наши самолеты-кукурузники начали бомбежку. Мы лежим под кроватью и читаем молитву, дом ходит ходуном, во двор упала бомба, разворотило угол сарая, убит бревном теленок. В доме высыпались все стекла, сорванной оказалась входная дверь. А мы, главное, мы все живы. Бомбили село всю ночь, и моленье под кроватью было до конца налета.

Ильинична делится с нами продуктами, ей за лечебные услуги люди несут муку, лук, зерно. Она почти все время живет с нами. Много рассказывает про первую мировую и гражданскую войны. Ильинична говорила: «Большевики они же христиане, хоть Бога и отвергают, но законы у них от Бога идут. Ихний Ленин – умнейший человек. Такие в столетие один раз рождаются, он делал и жил для простых людей, но среди его соратников много было прохвостов, от того и страдал народ в революцию и после нее».

Так мы жили в оккупации. В дни освобождения села Меланья Ильинична встречала наших солдат, стоя у околицы с иконой Божьей Матери. Солдаты подходили низко кланяясь старухе, целовали ее и икону. Это была искренняя дань христианству, дань многовековой традиции русского народа. дом Ильиничны., большой глинобитный, увешенный сухими травами, с огромной русской печью, был полон красноармейцев. Она их поила горячим настоем трав, смазывала собственно изготовленной мазью обмороженные лица и руки.

Меланья Ильинична помогала не только нам, но и сельчанам. Она умела утешить вдов, получивших похоронки, и подлечить солдата, вернувшегося раненым с фронта. У нее мы дети всегда находили тепло и ласку и старались в меру своих сил помогать ей по хозяйству. Там, куда приходила беда, всегда первой оказывалась бабушка Меланья.

Тяжелые годы войны остались позади. Жарким июльским днем 1945 года с войны вернулся Ефим, и первой его встретила Меланья Ильинична. Они расцеловались.

- Бабо, а я тебя и на войне вспоминал! Ты уж прости, будь ласка, мою дурость.

- Бог с тобой, Юхимчик! Живой пришел, слава Богу. Теперь и нам будет легче жить.

Так был установлен мир.Юнька признал правоту «ведьмы»

Ушла из жизни наша покровительница вскоре после войны, ушла тихо, как и жила, оставив о себе в сердцах сельчан добрую память. Все село скорбело о ней, ее знал и стар и млад. Прах ее покоится на сельском кладбище, у Лукоморья.

Такого человека, каким была Меланья Ильинична Гаркушенко, смело можно поставить рядом с благословенной памяти матерью Терезой.

…Рассказывают – в Гражданскую войну отступая, белоказачий офицер, заехав в крайнюю хату села, с разрешения хозяйки старухи оставил ей на попечение больную тифом молодую женщину. Пообещал вскоре вернуться за ней, да видно сгинул казак где-то на чужбине. Во дворе у хозяйки оставил бричку с вещами для больной, да часы карманные сунул старухе, как плату за постой. Так и появилась новая жилица в селе, вылеченная заботами старой женщины. Жили они замкнуто, мало общались с соседями, видимо, на это были свои причины. В голодный год старушка умерла, а молодая стала захаживать к соседям, так и прижилась в селе.

2     425    facebooklarger