Включить версию для слабовидящих

Котляров Борис Васильевич

^Back To Top

foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

Календарь праздников

Праздники России

Контакты

346780 Ростовская область

г. Азов, Петровский б-р 20 

тел.(86342) 4-49-43, 4-06-15 

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

Besucherzahler
счетчик посещений

Котляров Борис Васильевич

Шофер 134-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона

ПВО Черноморского флота.

Старший матрос

На алтарь Победы

45Война, начавшаяся далеко на Западе, пришла на порог города Азова и нашего дома. Семья стала участником военных событий: отец, мама, мы, трое братьев и родной город, были втянуты в эту страшную, беспощадную бойню, развязанную фашистами.

Жили мы тогда в знаменитом доме Рашутина в порту. Немцы уже бомбили город, когда в Азове появились катера Цезаря Куникова. Моряки - куниковцы жили в школе как раз напротив нашего дома. Мой отец, специалист по отопительным печам, оборудовал для моряков печи в классных комнатах. Вот здесь и происходит мое знакомство с моряками. Помогая отцу, я помогаю и им: занимаюсь уборкой помещений, ношу питьевую воду из Дона. В конце концов, становлюсь правой рукой Егорова. Я уже знаю всех, и меня знают все куниковцы; запросто бываю с поручениями на продскладе и в пороховом погребе, где хранятся боезапасы.

Весной 1942 года отца призывают в армию. Время идет, фронт приближается. Немцы уже под Таганрогом. Мама плачет - фашисты злодействуют, казнят всех и вся, нам тоже несдобровать; надо покидать Азов. Мама считается активисткой-общественницей. С помощью работницы пивзавода Старокожко Екатерины Матвеевны добываем лошадь с подводой, грузим необходимые вещи, и мы, две семьи, в конце июля 1942 года в сильную бомбежку покидаем Азов. Наш путь - на Кубань. Пыльные степные дороги. Жара. Мы с моим другом Володей Старокожко, уставшие, едва бредем за подводой.

Где-то на развилке дорог у станицы Ольгинской нас остановили военные.

- Куда держим путь, гражданочки? - задает вопрос молодой лейтенант (будущий мой первый морской начальник).

- В Краснодар направляемся,- отвечают мама и тетя Катя.

- Поздновато, красавицы! - смеется лейтенант. - Там уже идут бои. Сворачивайте. Мы конфискуем для нужд флота ваш транспорт,- закончил он уже серьезно.

Свернули с дороги и двинулись в Приморско - Ахтарск.

По пути моряки 134-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона ПВО ЧФ нашли еще несколько подвод и на них в Приморске погрузили боезапасы и другое военное имущество. Потом посадили нас с Володей ездовыми и двинулись к Новороссийску.

Позже, уже, будучи зачисленными юнгами, в дивизион, мы перебазировались в Геленджик. Здесь началась настоящая военно-полевая жизнь, отражение атак немецких самолетов. Обстрелы и бомбежки стали повседневной жизнью артдивизиона. Наша с Володей работа заключалась в доставке боепитания на батареи, помощь на камбузе, а также -шоферам и санитарам.

Занятый своими делами у берега моря, где собралось много матросов и солдат, я вдруг услышал окрик: «Борька! Борис!»

Оглянулся на знакомый голос и замер... С автоматом на груди, в армейской форме, но в мичманке, стоит лейтенант Рубцов и с ним мои друзья, моряки - куниковцы. Они готовятся к десантной операции. Настойчиво просился я к ним.

-Нет, нельзя! Ты же теперь военный человек, должен соблюдать дисциплину! - был ответ.

Бои под Новороссийском шли днем и ночью. Доставку грузов я уже осуществлял не на конной тяге, а на автомашине ГАЗ - АА, хотя удостоверения шофера у меня не было. Всему приходилось учиться на ходу. А учили меня уму-разуму старшина Магала И. И. и наш земляк из села самарского, водитель Макотченко Захар Гаврилович. Учили всему, что нужно не только на войне, но и в жизни. Я и поныне вспоминаю с благодарностью своих воспитателей.

Не секрет, что питались мы тогда слабовато: хлеб был кукурузный, деликатесом считался рисовый концентрат с тертой мандариновой коркой. Я даже занимался сбором дикого щавеля, разных плодов; собирал шиповник в прибрежных лесах, чтобы улучшить питание матросов.

Было тяжело, когда начались бои за освобождение Новороссийска. Мы забыли про сон; поесть было некогда. День и ночь на ногах: всем ты нужен, каждый требует выполнения именно его приказа, как самого важного.

И вот наступил день, когда фрицев погнали с Кубани. Очистили Крым. Нас, зенитчиков береговой охраны, перебросили под Одессу. Здесь то же самое, тот же тяжелый солдатский труд, кровь и пожары, горе и слезы, которые всегда окружают солдата на войне.

К этому времени мы расстались с моим другом Володей Старокожко. Его направили на учебу в Нахимовское училище. Меня же после освобождения Одессы, перевели на действительную службу и направили служить в отдел контрразведки СМЕРШ Северо-западного оборонительного рубежа Черноморского флота.

Вскоре я получил свою первую медаль «За оборону Кавказа». Продолжал служить на флоте до 1952 года.

А вот отцу нашему, Котлярову Василию Ивановичу, война уготовила другую судьбу. Его, как фельдшера, направили служить в полевой госпиталь, который вместе с армией отступал на Кавказ. Потоки беженцев, скопище войск всех родов - хорошая цель для безнаказанных пиратских налетов фашистских самолетов. Раненые не получают необходимой медпомощи, не хватает медикаментов, бинтов, а главное - медперсонала.

Первый бой, как рассказывал отец, был для него неожиданным и жестоким. Это было под станицей Кущевской Краснодарского края. А через двое суток случилось самое страшное. Госпиталь и несколько подразделений пехоты попали в окружение, а затем и в плен к немцам. Спасла отца его санитарная сумка. Немцы разрешили ему оказывать медпомощь раненым военнопленным. Содержали пленных на окраине большой кубанской станицы, в балке, огороженной колючей проволокой. Жили пленные и раненые в ямах и пещерах, из которых станичники брали глину для домашних нужд.

Здесь отец познакомился с немцем-фельдшером, которому помогал в его работе. Полная антисанитария, слабое питание, изматывающая жара. Все это приводило к гибели ежедневно 15-20 человек, которых здесь же в балке и хоронили.

Поздно осенью, уже в холода, отца вместе с большой группой военнопленных погрузили в эшелон и отправили в сторону Ростова. На каком языке объяснялся отец с немецким фельдшером, у которого ходил в помощниках, - не знаю. По рассказам отца, немец, когда поезд остановился в Батайске, подтолкнув его к выходу из теплушки, сказал: «Ком шнель! Ком, киндер! Дом …дом!»

Папу уговаривать не надо было. Он понял все… Ночью, в стужу, полураздетый, рискуя попасть снова в руки к немцам, он пешком добрался до Красногоровки к нашим знакомым, от которых узнал, что мы эвакуировались. Перебиваясь случайными заработками и получив через знакомого справку от бургомистра Азова о своей «лояльности» к местным властям, он отправился искать нас по хуторам Приазовья. Вернулся, когда фашистов выгнали из города. И снова - армия. Службу закончил только после войны, в 1947 году, получив награды.

В нашем роду был еще один фельдшер. Война шла уже второй месяц. И волею судьбы мой дядя Иван Иванович Котляров, житель села Александровки Азовского района, оказался вдали от родных мест - в городе Серафимовиче, что на верхнем Дону. Там и застала его оккупация в августе 1942 года. Немцы захватили город после тяжелого боя для наших солдат. В этом бою тяжело ранен капитан Сирома А. Ф.

Пролежав несколько часов без сознания и очнувшись, он понял, в каком положении очутился. С трудом дополз до ближайшего сарая и снова впал в забытье. Здесь и нашли его дети Женя и Сережа и позвали свою учительницу Успенскую А. А., которой принадлежал сарай. Та с помощью соседки Натальи Зерщиковой внесла офицера в дом. На помощь позвали рядом жившую акушерку Попову Н., которая, осмотрев раненого, пришла к выводу: нужна операция. Тогда и обратились женщины к более опытному фельдшеру Котлярову И. И.. Ночью, рискуя нарваться на немецкий патруль, фельдшер явился на квартиру к Успенской А. А.. Раненому грозила гангрена, и только немедленная операция могла спасти ему жизнь. У Ивана Ивановича не было необходимых инструментов, обезболивающих средств, даже керосиновую лампу нельзя было хорошо зажечь. И все же Котляров решился на операцию. Женщины стали ассистентами; и при слабом освещении, в домашних условиях, операция была завершена. Сироме стало лучше. Требовался дальнейший уход за раненым, но спрятать раненого человека не так просто в условиях оккупации, когда облавы следовали одна за другой. Дети, Женя Зерщикова и Саша Успенский, с риском доставали лед для ухода за раненым. Успенские и Зерщиковы из своих скудных запасов продуктов готовили пищу для капитана.

Прошло двадцать дней, и 27 августа 1942 года город Серафимович был освобожден от фашистов. Капитан Сирома А. Ф. был госпитализирован.

Кроме капитана Сиромы А. Ф., у Ивана Ивановича было еще шесть «подчиненных» - раненных солдат, лежавших в заброшенном подвале. Помогал ему лекарствами, бинтами и продуктами местный медработник. Выписался из госпиталя капитан не годным к строевой службе только через три года.

Врачи госпиталя не переставали удивляться, как удалось фельдшеру, да еще в таких условиях, провести сложнейшую операцию? Скромный сельский медработник Иван Иванович Котляров не видел в этом подвига. «Главное,- говорил он,- что спасена жизнь человека!».

Позже, уже после войны, выяснилось из переписки спасителя и спасенного, что Сирома в то время являлся сотрудником контрразведки СМЕРШ.

Третьим участником военных событий из нашей семьи была моя мать - Ольга Владимировна Котлярова, внучка знаменитого донского художника-пейзажиста Н. Н. Дубовского. Войну она восприняла как личную трагедию. Как человек образованный и к тому же волевой, она предрекала пагубность гитлеровской кровавой затеи и с первого дня войны делала все возможное для Победы. До войны мама работала в сельских школах Приазовья, вела активную общественную работу в Азове, проводила занятия в школах Ликбеза и писала стихи.

В июле 1942 года, получив справку на эвакуацию из Азова, забрав нас, двоих своих сыновей, ушла с беженцами и отступающими войсками к Новороссийску. Отец и старший брат Сергей уже были на фронте. Я помню, с какой убежденностью и верой мама рассказывала беженцам, бредущим скопом по пыльному кубанскому шляху, о будущем разгроме фашистов. Как благодарно люди смотрели на незнакомую молодую женщину, вселявшую в них надежду на победу Красной Армии и Советского народа.

Уже в августе 1942 года в Архипо-Осиповке она занималась сбором фруктов в местном колхозе, организовав бригаду из беженцев. С октября 1942 года по декабрь 1944 года работала в воинской части (полевая почта №39489) заведующей делопроизводством.

Окончив курсы медсестер, мама посвятила себя этой работе в годы войны. Тяжелая обстановка на фронтах, сложные условия в тылу и неизвестность о судьбах мужа и старшего сына не сломили ее. С утра до вечера, а иногда и ночью вместе с сыном Сашей она занималась ранеными, которых привозили на подводах из прифронтовой полосы. Занимаясь делопроизводством, ранеными, хозяйственными делами, продолжала писать стихи.

Мамины стихи были полны уверенности в победе над врагом. Она читала их раненым и уходящим на фронт солдатам.

Саша, брат мой, за эти месяцы возмужал. Он повидал и смерть, и муки взрослых мужчин. Стал собранным, готов был прийти на помощь каждому, кто в ней нуждался. Он был всегда под рукой у командования части, ему доверяли довольно сложные задания.

Здесь, в эти тяжелые дни для Приморской армии, Саша заслужил свою первую награду-медаль «За боевые заслуги». Позже ему и маме (22 сентября 1944) начальник санитарной службы отдельной Приморской армии вручил медали «За оборону Кавказа».

В конце войны порадовал маму и всех нас старший из сыновей - Сергей Котляров, окончивший войну сержантом. Грудь его украшали два ордена Славы, орден Красной Звезды и медали.

Вот коротко о нашей простой семье Котляровых, в меру своих сил и возможностей, принимавших участие в Великой Отечественной войне.

2     425    facebooklarger