Включить версию для слабовидящих

Моя Аркадия

^Back To Top

foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

Календарь праздников

Праздники России

Контакты

346780 Ростовская область

г. Азов, Петровский б-р 20 

тел.(86342) 4-49-43, 4-06-15 

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

Besucherzahler
счетчик посещений

Моя Аркадия

Большая зеленая лужайка у нашего дома стала местом постоянных встреч, почти всего нашего квартала. Дедушки и бабушки с внуками, одинокие старики, коротают здесь свое время, рассказывая друг другу о своем прошлом, делясь новостями и строя планы для нашего правительства.

Я познакомился со стариками, которые каждый вечер приходили сюда со своим внуком Аркашкой, шустрым, не по годам, сообразительным мальчиком, гонявшим футбольный мяч, со своим подвижным дедом.

Бабушка, ее звали Екатерина Николаевна, постоянно следившая за своим старым и малым, покрикивала на старика.

-Угомонись, Арик, дай мальчику отдых!

Старик же, вопреки призыву супруги, играл в мяч и театрально падал на смех и радость своему внуку и его друзьям.

- Вот такой он и есть, всю жизнь в бегах и суете и, думаете для себя, нет, для друзей и знакомых тоже! - заключила бабушка Катя.

И неожиданно, видимо для самой себя, предалась воспоминаниям.

Время было тяжелое, шла война, был голод, холод, да и немец подходил уже к Ростову. Нас мобилизовали на рытье противотанковых рвов вокруг Азова.

Работа была тяжелая, мы долбили мерзлую землю ломами, жгли костры, оттаивая участки земли, что мало помогало нам.

Однажды мне передали, что в с. Займо - Обрыве умерла моя бабушка, единственный родной человек на земле. Мама моя умерла еще до войны, а отец был на фронте. Меня отпустили на похороны, на два дня.

После похорон, меня ни что не удерживало в селе, и я отправилась в Азов пешком, конечно, в то время ни о каком транспорте не было и речи.

Пройдя порядочно уже от села, меня догнала автомашина, такая маленькая, кабина и небольшой кузовок. И вдруг, уже проехав меня, остановилась. Я подошла, рассматриваю машину, она вся грязная, помятая и пробитая осколками, с разбитым передним стеклом, шофер распахнул дверцу.

-Так мы едем, или как? - окликнул меня водитель.

Я села, поздоровалась, сказала куда еду, и стала незаметно рассматривать военного за рулем. Машину он вел одной левой рукой, правая была в бинтах по локоть, сам он, заросший недельной щетиной в грязной фирменной одежде и, видимо, долго немывшийся.

Ехали молча, дорога шла вдоль моря, и солнце уходило за горизонт, все вокруг преобразилось, стало необыкновенно красиво, и вдруг водитель предложил: «Давай полюбуемся закатом, я давно не видел такой красоты!»

Машина на шоссе, а мы стоим у кромки спокойного моря, я смотрела на закат, и меня охватило необыкновенное чувство, которое я ни раньше, ни потом не испытывала. Был какой-то прилив сил и энергии, я была частицей природы, частицей вселенной.

Видимо, в таком состоянии был и водитель, он подошел ко мне и обнял за талию: «Красиво, правда! Давай!» Я не сразу поняла, о чем речь. А когда сообразила, резко оттолкнула его, причинив сильную боль раненной руке, от боли лицо его потемнело, со лба он рукавом смахнул неожиданно появившиеся капли пота и, вдобавок, наговорила много грубых слов.

Вскоре мы въехали в Азов, водитель подвез меня прямо к дому, я сказала спасибо, и мы расстались. Уже дома я обнаружила пропажу, забрав узел с вещами, я забыла сумочку, в которой, кроме небольшой суммы денег, были документы на бабушкин дом в селе. К беспокойству о пропаже меня беспокоило еще что-то, а что я не могла понять. Все чаще мелькала мысль о просьбе водителя, его слово: «Давай!»

Сказанное легко, полушепотом, оно стало для меня каким-то призывом, символом, оно не давало мне покоя.

Я рассуждала, молодой человек вырвался из пекла войны живой, и снова туда же вернется. Была ли у него когда-нибудь женщина? Что он знает о жизни вообще? Останется, ли он жив, и оставит ли после себя какой-нибудь след на земле?

С этой мыслью я легла спать, с ней я и проснулась утром, и весь день беспокойство не покидало меня, все, что я ни делала, или о чем ни думала, все сводилось к одному…

В конце дня я зачем-то подошла к окну, и чуть не вскрикнула, у дома стоял вчерашний, израненный автомобиль.

Стук в дверь, и я мигом распахнула ее. В проеме стоял вчерашний военный, но в цивильном костюме с подвязанной рукой, вдругой он держал мою сумочку, и, улыбаясь, что-то говорил, а я думала, вот, что меня терзало: я хотела видеть его, говорить с ним.

Потом мы долго пили морковный чай, вели какие-то разговоры, о чем не помню. А чувство то ли вины, то ли долга перед Аркадием, так звали моего гостя, не покидало меня. Кстати, моего папу тоже звали Аркадием, совпадение, как сказали мне тогда умные бабушки, не напрасное…

Неожиданно какая-то сила заставила меня встать из-за стола, я ушла в другую комнату, задернула занавеску, разделась и легла в постель, и только тогда тихо позвала: «Аркадий, иди ко мне!»

Через неделю мы расстались, он снова ушел на фронт.

Война стояла уже у порога, город постоянно немцы бомбили, наш дом был почти разрушен, а вскоре, немцы оккупировали все Приазовье. Я уехала жить в Займо - Обрыв, и там родила мальчика и назвала его в честь отца – Аркадием, с которым была прервана всякая связь.

Война шла к концу, наш дом снесли совсем, а нам дали квартиры, здесь же неподалеку, и даже рядом с нашей лужайкой.

Прошло около трех лет, свою историю я рассказала случайно своей соседке-учительнице местной школы, а она, как потом оказалось, пересказала своей дочери-журналистике. Так моя исповедь оказалась в печати и не только в местной.

Был вечер, как всегда мы с Аркашей гуляли здесь, на лужайке, и тогда здесь собирались старики и детки с матерями, только скамейки были другие.

Дети шумели, играли, мы обменивались новостями. Вдруг меня охватило какое-то беспокойство, я глазами нашла Аркашку, с ним было все в порядке, а тревога росла. Справа по дорожке к нам шел человек в военной форме.

Меня какая-то сила заставила встать, я бросилась к Арику, схватила его на руки, и замерла, офицер шел к нам.

Я как будто издалека услышала его голос, близкий мне голос: «Здравствуй, Катенька! Здравствуй…» Он, еще говорил, а у меня из глаз хлынули слезы радости, это был мой Аркадий, мой Арик живой!

Он целовал меня, держа на руках своего сына. Вокруг шумели женщины, наблюдая нашу сцену. Как я ненавидела их всех в тот миг, я боялась, что они отнимут у меня мое счастье.

С тех пор прошло почти 30 лет, наш сын военный, его семья живет здесь неподалеку, и мы имеем внука и тоже Аркадия, да вон он шалун с дедом мяч гоняет.

2     425    facebooklarger