Включить версию для слабовидящих

Васильковые глаза

^Back To Top

Календарь праздников

Праздники России

Контакты

346780 Ростовская область

г. Азов, Петровский б-р 20 

тел.(86342) 4-49-43, 4-06-15 

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

 

      !!!  Новое !!!

kids

Besucherzahler
счетчик посещений
Яндекс.Метрика

Февральская, встречная метель секла нещадно лица солдат, рассыпавшихся в цепь для атаки по команде лейтенанта Важенина, перед хутором Береговым.

Шли не торопясь, мешал глубокий снег, да и что немцев в хуторе нет, знали заранее, а до Азова к вечеру взвод, конечно, придет, как было намечено командиром роты. От ст. Староминской взвод идет не встречая сопротивления, местные жители говорят, что последние немцы вчера вечером прошли по шляху.

И вдруг правофланговый, старшина Семенцов в крик: «Товарищ лейтенант! А тут вот народ..!» И указал на кустарник забитый снегом. Солдаты было замешкались, всем хотелось посмотреть на народ, но команда взводного: «Взводу продолжать движение!» - заставила солдат идтивперед. Подбежав к кустам, Важенин увидел две фигуры, закутанные так, что только глаза видны. Ребенок лет четырех, с мамой, у которой на щеках замерзли на морозном ветру слезинки, превратившиеся в хрустальные бусинки, а глаза, глаза поразили лейтенанта своим цветом - васильковые.

Полупустой мешок и кошелка плетеная из местной куги лежали у ног окоченевшей и перепуганной женщины «Наши. Вы наши!» - только и промолвила она и залилась слезами, за ней стал плакать и ребенок. «Отставить слезы, радоваться надо, а она плакать..! - пробасил старшина. «Семенцов веди их на шлях, вон наш обоз вышел из села, посади на фурманку, там мои валенки есть, обуешь большую, а малую разуй и разотри ноги, укрой их шубой и полостью, довезем до Азова» - распорядился Важенин.- Вам же а Азов?» Женщина утвердительно кивнула головой.

Взвод к сроку вошел на западную окраину Азова, и взял под контроль спуски, Черноморский и Февральский, немцев в городе уже не было.

Попутчицы оказались жительницами одной из улиц подконтрольных взводу Важенина. Таким образом, сам бог велел Дмитрию Важенину остановиться на ночлег в их доме. А в доме, куда старшина определился на ночлег вместе с лейтенантом, ломая старые ящики, Семенцов уже топил печь, ему помогало курносое, белокурое, с ямочками на щеках существо.

«А я Аня, а тебя как зовут? - подошла маленькая хозяйка дома к лейтенанту и доверчиво коснулась его руки, заглянула в глаза Дмитрия, своими василькового цвета, как у мамы глазами. Это были во истину царские очи, как в сказке!

«Меня зовут дядя Дима!» - ответил Важенин. «Ну вот и слава богу, мы дома! - по-старушечьи сказала Аня. – Раздевайся, дядя Дима! Мама сказала: «Вот придет командир, тогда и ужинать будем все вместе!»

Через час за столом шел пир горой, все, что было в доме съестное стояло на столе. Была здесь солдатская свиная, заморская тушенка, галеты и нашлась, конечно, фляжка со спиртом. Выпили за возвращение Красной Армии, и за здоровье всех присутствующих. Пир был в разгаре, когда Семенцов предложил выпить, глядя на портрет молодого человека, висевший на стене: «За хозяина дома, пусть ему легонько икнется...» Не успел он закончить фразу, как выступила Аня: «А моего папу на войне фашисты убили!» Мать стрельнув на дочь глазами, ушла в соседнюю комнату. Ужин на этом и закончился.

Спать улеглись, старшина и взводный постелив на полу солому и покрыв ее хозяйскими, домоткаными ряднами. Намаявшись дневным переходом, быстро уснули, согревая друг друга методом - спина к спине.

Едва стало светать, шлепанье босых ног и чье-то сопенье разбудило чутко спавшего Дмитрия. Открыв глаза, он встретил взгляд царских очей, они были совсем рядом: «Дядя Дима я хочу к тебе!» - Аня стояла на коленях, в одной рубашке, и тянулась к нему ручонками с мольбой в васильковых глазах.

И вот она добилась своего, свернувшись калачиком, прижавшись доверительно к теплой груди Дмитрия, спокойно посапывая, моментально уснула. Взводный лежал не шевелясь, боялся нарушить царский сон человечка, ради которого его взвод вот уже какой год, терпит лишения и потери, невосполнимые потери друзей-однополчан.

И эта маленькая девчушка, потерявшая отца, незнающая его ласки, доверчиво тянется к нему, чужому ей человеку. У Дмитрия онемела рука, перевернуться бы на другой бок, но нельзя - спит царица! Потерпим!

Терпел, пока Галина, мама Анна проснувшись не стала искать свою дочь, а обнаружив сконфузилась. Дмитрий улыбнулся: «Пусть спит, ей хорошо!»

Но, всему приходит край, как говорил Семенцов, край наступил и здесь. На вторые сутки, взвод уходил через х. Рогожкино к Таганрогу.

Аня, прощаясь, серьезным тоном заявила Дмитрию, когда они остались втроем в доме: «Ты не забывай нас, мы будем тебя ждать каждый день, правда, мама? И письма пиши почаще! - добавила она, глядя на мать.

Дмитрий достал из полевой сумки томик А.С. Пушкина: «Вот книжка, учись читать, помнишь я тебе сказку отсюда читал, приеду ты мне будешь читать!» На этом и порешили, Галя смущенно молчала, и уже в коридоре, провожая Дмитрия, попросила: « Можно я в благодарность за все Вас поцелую, Дмитрий Александрович?» Теперь смутился Важенин... маленькую царицу лейтенант сам расцеловал.

Взвод двигаясь свободной колонной, вышел на лед через Дон у х. Петровского. Лейтенант оглянулся на город, что-то тянуло уже туда, мелькнули в памяти милые лица Анички с царскими очами и ее мамы.

Шедший рядом старшина, по-хорошему ухмыляясь, сказал: «Дмитрий Александрович, тебе не грех вернуться сюда после войны, тебя здесь любят и ждут, так-то, бо не знает человек, где найдет, а где потеряет, ты это запомни... Верь богу и сердцу!» - закончил он.

«Отставить разговорчики, старшина! Вы на службе, или на базаре? Взвод шире шаг!» - взвинтился взводный.

Неожиданно уже за х. Рогожкино фрицы оказали сопротивление, бой был коротким, но жестким, немцы бежали оставив семерых убитых, но и прошедший, без единой царапины два года войны, Важенин получил ранение и довольно тяжелое. Разорвавшийся немецкой гранатой ему разворотило щиколотку правой ноги. Увидев рану, в голове лейтенанта мелькнула мысль собственника: «Пропал сапог!» А в глазах от боли потемнело, но сознание работало: «Надо наложить жгут...». Но обильная потеря крови дала о себе знать... Он не помнил кто, и как вынес его из боя..

К вечеру лейтенанта с грубо забинтованной ногой, бледного от потери крови, и дрожащего от холода, переправили в Азов, где еще не был развернут госпиталь. Его поместили в полуразрушенной с забитыми фанерой окнами городской поликлинике.

Прошло три дня, пока он почувствовал себя живым человеком, и с трудом припомнил, как был ранен.

Спустя неделю, седовласый старичок врач, при обходе, после обычных слов о здоровье спросил: «У Вас, Важенин, есть родственники в городе?»

«Откуда родственники, у меня вообще ни кого нет, я ведь детдомовский!»

«Д..а..а..! Что-то Вы непохожи на круглого сироту! К Вам вот уже какой день рвутся на свидание две дамы! Пригласите-ка сестра их к больному!» - закончил врач. Через минуту, на удивление Дмитрию, в дверях показались Галя и Аничка. Важенин сделал попытку встать. «Лежите, лежите, сирота казанская!» - заулыбался доктор.

«А Вы пожалуйте к Диме, так, кажется, Вы его назвали!» - обратился он к уже подбежавшей к Важенину Ане. Галя подошла, тихо поздоровалась и взяла его руку, слезы застыли в ее васильковых ее глазах. Аня суетясь требовала: «Собирайся, пойдем домой, здесь скучно и плохо пахнет!» Тянула за руку Дмитрия, пока взрослые не объяснили ей, что к чему.

И только через две недели, Важенина разрешили забрать домой, к Галине Трофимовне на долечивание. Полгода лечили Дмитрия азовчанки, и только в июле он разыскал свой родной полк, своих боевых друзей.

Война шла уже в пределах Германии. Письма Важенин получал регулярно из Азова, и вдруг, его треугольник помятый и замусоленный вернулся со штемпелем: «Адресат выбыл». Всякое передумал лейтенант, но ответа не находил. И только Семенцов вселял надежду: «Терпи, взводный, все образуется! Такое бывает в жизни! Я обязательно побуду на вашей свадьбе! Я же сват?» Дмитрий молча слушал, и в душе благодарил судьбу, что рядом есть такой человек, как Иван Семенцов, мудрый советчик и боевой друг.

Небольшой немецкий городок, чудом уцелевший в безумной войне, приютил на отдых полк русских солдат. Важенин и Семенцов остановились в домике Марты Карловны, так представилась дородная немка на плохом, но понятном русском языке. На вопрос, откуда она знает русский язык, хозяйка пообещала рассказать вечером. И вечер пришел, сидели втроем. Марта Карловна, не торопясь, рассказывала, попивая крепкий солдатский чай.

«Моя бабушка русская, а дед – немец. Когда-то давно, поехал молодым в Россию открывать свое дело, там женился на хохлушке, имел свое хозяйство, а когда пришла революция, вернулся в Германию, забрав моих родителей и нас, своих внуков.

В России, на нижнем Дону, была немецкая колония, основанная моим дедом совместно с другими немцами. Я хорошо помню мою родину, ведь я уезжала оттуда взрослой. Помню обширные придонские луга со стадами скота, слегка холмистые черноземные степи и множество старинных курганов...»

Рассказывали и собеседники старой немке про эти места, которые прошли с боями.

Как-то Семенцов рассказал Дмитрию: «Видел старую Марту на рынке, продавала сережки в футляре! Наверное, пообеднела старушка, помочь бы надо, как ни как землячка, да и угощала нас она...» «Надо, так надо, давай развернись, действуй старшина!» - Ответил Важенин.

В ход пошли связи Ивана Семеновича, - в доме появились крупа, комбижир, упаковки американского яичного порошка, регулярно на столе у Марты, как бы случайно, появлялись буханки ржаного солдатского хлеба.

Однажды, войдя в дом, Дмитрий застал старуху у стола, она стояла, прижав буханку хлеба к себе, и плакала, увидев Важенина, волнуясь, произнесла: «Российский хлеб...» - и ушла в другую комнату.

Через месяц отдыха, полк снова уходил на фронт, прощаясь, Марта Карловна просила лейтенанта: «Поклонись Донской земле, ведь это моя родина, я родилась там. Возьми на память вот это, у меня близких никого нету, а эта реликвия должна вернуться на мою родину, которую я больше не увижу...» И она вручила Дмитрию футляр, с непроданными сережками и не дорогим ожерельем. Старая немка помнила русскую традицию, - она трижды поцеловала Дмитрия и перекрестив сказала: «Иди с богом!»

Спустя месяц, весь мир праздновал Победу, а полковой писарь, выписывал проездные документы демобилизованным солдатам и офицерам. С приходом мира, у лейтенанта Важенина встал вопрос: «Куда ехать? Кто, и где ждет его, детдомовца?» Ответа не было, пока тот же Семенцов, для которого не существовало проблем, заявил: «Едим на Дон, в Азов тебе надо, командир! Там тебя ждут, а ты...» - Семенцов умолк, увидев, как изменился в лице командир. И все же он устоял под тяжелым взглядом своего боевого друга: «Да! Да! Только в Азов! Я довезу почти до места! А завтра иду выписывать проездные документы тебе и себе!» Дмитрий молчал, старшина понял, что вопрос, который мучил Важенина, они вдвоем разрешили.

Стояла сентябрьская теплынь. На Дону она сопровождается верховым ветром, запахом спелых яблок, да обилием арбузов.

Эшелон с демобилизованными солдатами иногда останавливался на станциях, менялись паровозные бригады, помощник машиниста заливал в тендер паровоза воду, а солдаты табуном мчались с котелками за кипятком, другие выходили на перрон просто поразмяться, большинство шли в атаку на привокзальные базарчики. Молодухи, что на Украине, что на Дону, одинаково торговали румяными пышками, подкрашенным киселем, жареной рыбой, семечками и табаком-самосадом. После ухода эшелона, и базар не базар, торговать было нечем, - солдаты брали все под метлу.

Дмитрий стоял у открытой двери теплушки, поезд шея вдоль Мертвого Донца. «А, вот здесь мы переходили реку зимой, сорок третьего, -сказал подошедший к Дмитрию Семенцов. - А вон на бугре и Азов виден, ты командир не забудь меня на свадьбу пригласить, а то обижусь на всю оставшуюся жизнь!» - балагурил Иван Семенович. А у самого кошки скребли душе, предчувствовал тяжелое расставание. В Ростове оно таким и было, как ни как, почти четыре года отвоевали вместе, донской казак Иван Семенцов и молодой лейтенант, дополняя друг друга во всех делах.

Через три часа Дмитрий уже стоял у дома, где зимой сорок третьего года, отлеживался после ранения, где ему как никогда, было хорошо среди этих двух малознакомых ему людей - Галины Трофимовны и маленькой Анички. Дом стоял какой-то нахохлившийся, с закрытыми ставнями и заросшей ведущей к дому тропинкой. Бросалось в глаза давнее отсутствие здесь людей. Дмитрий стоял в нерешительности, когда калитка соседнего дома отворилась, и, улыбаясь, к нему направилась женщина: «А я Вас сразу узнала! Вы зимой сорок третьего, тут у нас, были. А Гали нету! - рассеянно произнесла она. - Все ждала писем от Вас, а они то шли часто, а потом не стало... Они весной уехали в станицу, к сестре. Она уехала!» Дмитрий только и произнес: «Как не стало писем? Я писал... Последнее отправил две недели назад, куда же они подевались?» «А почтарь, дядько однорукий, их пихал вот сюда, в дырку!» - Откуда-то появилась девочка, как оказалось тоже соседка, и она ткнула пальцем в щель в двери, выходящей прямо на улицу.

Этой дверью не пользовались, изнутри у двери стоял стол-тумба! «Письма за столом!» — Мелькали мысли в голове у Дмитрия, вот она развязка, почему не было писем от Галины...

Небольшой, белоснежный, уютный, теплоходик «Москвич», через полчаса доставил Важенина в станину Елизаветинскую. От причала немного пройдя, Дмитрий увидел одноэтажное, на высоком фундаменте здание.«Школа», - догадался он, и сердце учащенно забилось. Оправив скорее по привычке гимнастерку, Дмитрий через ступеньку поднялся на скрипучее, ветхое крыльцо, вошел в коридор, тишина, идет урок.

Вдруг одна из дальних дверей резко распахнулась, вышла женщина, и держась за ручку двери застыла глядя на Дмитрия. «Галя!» - Скорей догадался, чем распознал ее лейтенант. А женщина уже бежала по коридору к нему, Дмитрий крупно шагнул навстречу своему счастью. В момент, когда молодые люди обнялись в поцелуе, Важенин одним глазом заметил, что из-за двери класса выглянула какая-то рыжая мордашка и, повернувшись, крикнула в классу: «Анька! Твой отец приехал!» Услышанное слово «отец» рвануло сердце, а в мыслях пронеслось: «Это обо мне, меня здесь ждали...» И вот оно счастье, Дмитрий обнимает двух близких ему людей, на него смотрят две пары счастливых глаз василькового цвета.

2     425    facebooklarger