Включить версию для слабовидящих

Соседи

^Back To Top

foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

Календарь праздников

Праздники России

Контакты

346780 Ростовская область

г. Азов, Петровский б-р 20 

тел.(86342) 4-49-43, 4-06-15 

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

Besucherzahler
счетчик посещений

Бомбы еще рвались в соседнем квартале, когда дед Костя услышал истошный крик в соседнем дворе. Старик, несмотря на свои семьдесят лет рванулся через камышовый тын к соседям. Сквозь пыль и дым от разорвавшихся бомб во дворе Саньковых, он увидел как соседский десятилетний Петька рыл землю руками на месте обрушенного окопа-щели, стенки которого сдвинулись от двух рядом разорвавшихся бомб, и сквозь слезы звал: «Светка! Мама!»

Старик судорожно стал делать тоже самое, через минуту они откопали светловолосую головку Светки, а на помощь уже сбегались соседи. Девочку, откопав, привели в чувство, а мать и бабушку извлекли мертвыми.

Здесь же, в окопе их и похоронили. Сначала отец на фронте, а теперь вот и мать и с бабушкой погибли…

Ребят приютили соседи старый моряк – очаковец Константин Божко и его супруга Василиса Никитична, детей опекали и рядом живущие старички-евреи Михаил Григорьевич Валевский и Ольга Моисеевна, его жена.

Время было суровое, немцы были уже в Приазовье, искать родственников ребят никто не стал. Поступили просто, из разбитой хаты Саньковых забрали, что осталось целое из вещей и поселили ребят у себя Божковы и тоже в полуразрушенной хате. Валевские как могли, помогали сиротам, люди в минуты тяжелых испытаний объединяют свои усилия для преодоления трудностей, становятся бескорыстными, так было и здесь.

Валевские и Божковы давние соседи, и знают друг о друге все, и даже, что у кого сегодня будет на обед. У них нет забора, а на меже, в конце дворов стоит огромная, неуклюжая русская печь, где старухи пекут вкусные хлебы и пышные пироги, а мальчишки играют в красных и белых, штурмуя крепость - печь. Здесь же лужайка, называют ее травкой. «Пойдем на травку пить чай!», - говорят соседи друг другу, и тогда старики несут маленький круглый столик и скамеечки, а бабушки Ольга и Василиса идут следом с самоваром и сладостями.

Когда между мужиками-соседями возникали полюбовные перебранки, дед Костя кричал со своего крыльца в адрес Михаила Григорьевича: «Ну, што, недорезанный буржуй - ждешь новую власть, получишь свою недвижимость, ресторан откроешь…?» «А как же, открою, - отвечал дед Миша, - ресторан для господ, а ты недобитый очаковец будешь у меня швейцаром стоять у дверей, в своей бескозырке с надписью «Очаков».

«Ты что ж на пролетке будешь ездить или авто заведешь?», - добивал своего друга-еврея старый моряк.

«Не твое дело, на чем буду ездить, а шапку при встрече первый будешь снимать!», - отвечал шепеляво Михаил Григорьевич. Перебранка заканчивалась, и оба старика крутили цыгарки с одного кисета.

Сын Валевский служил на Балтфлоте, он ежегодно приезжал с молодой  женой и ребенком к родителям, на время отпуска. Это был праздник для всех соседей Валевских. В этот год невестка Валевских приехала, как говорят в интересном положении, так доложил своему другу деду Косте дед Миша. «Сын чуть задержится, служба, понимаешь?»

К большому сожалению осенью 1941 года, при выводе флота с Таллиннского рейда погиб эсминец «Стремительный», на котором служил Валевский – младший, но об этом семья узнает спустя три года.

Начало войны заставило молодую женщину остаться у стариков до конца войны. И уже осенью сорок первого года жизнь в городке резко изменилась, а летом сорок второго в город вошли немцы-оккупанты. И стали вводить новый порядок. Исполнительный Михаил Григорьевич согласно приказу военного коменданта, обер–лейтенанта Меера, собрав документы всей семьи, хотел идти в Управу регистрироваться, старик Божко силой отобрал у него документы и, наступая на деда Мишу, размахивая руками, закричал: «Ты что спятил? Куда тебя несет нечистая сила? К фашистам на поклон… - и чуть успокоившись, добавил, - Собирай семью, вещи и настраивайся в деревню, здесь нам делать нечего, зимой будет голодуха, да и сосед Васька Хлын пошел служить к немцам в полицию».

Через пару дней Костя, забрав Петьку, ушел в разведку, явился он на второй день утром, один.

«Петька на месте, а мы уйдем в ночь, сегодня, нижней дорогой к морю, на Кагальник, а уже днем смело двинемся дальше, к Займо - Обрыву, там постов нету», - изложил свой план дед. И к вечеру двухколесная вместительная тележка, нагруженная до отказа всем необходимым на первое время, стояла во дворе, на окраине Азова, у знакомых Божко, там же томились, ожидая ночи пятеро взрослых и двое детей.

Михаил Григорьевич как-то преобразился, из тихого и малоподвижного, да и медленно сообразившего дедка стал, собран, энергичен, в глазах появился блеск азартного игрока. Старушка Ольга Моисеевна, глядя на мужа, качала головой: «Поостынь Михаил, сядь около меня… успокойся!». Чуть стало смеркаться, хозяин дома, где собрались беженцы, взяв ведро с коромыслом, ушел к колодцу, на разведку. А через полчаса, две семьи - русские и евреи с тележкой, обходя взорванный бронепоезд, через железнодорожный туннель ушли в темную, Приазовскую ночь, рискуя собой и детьми.

Два старики и сноха Валевских - Ирина толкали тележку, две старушки едва поспевали за ними, а дети, сидя на тележке, не понимали, куда и зачем их везут?

Спустя какое-то время Божко скомандовал: «Привал! Отдохнем маленько, кажись ушли…» Попив воды старики улеглись на траве. «Звезды нам сопутствуют! - сказала Василиса Никитична. - Все будет хорошо!»

Отдохнув несколько минут, дед Костя, поднявшись, произнес: «С богом!» И снова теплая дорожная пыль обволокла путников.

Сначала послышался шум моря, а потом стали различаться первые хаты Кагальника. Миновав несколько дворов, неожиданно для беженцев из темноты раздался хрипловатый мужской голос: «Николаевич, сворачивай, приехали!» На дорогу вышел мужчина, пожав руки старикам, повел ночных гостей к своему подворью

В сенном сарае, при чадящем каганце, на расстеленном рядне хозяева угощали азовчан холодным ужином и здесь же уложили спать. Только старый донской рыбак, бывший матрос с крейсера «Очаков» - Степан Маркович Овчаров обходил дозором двор, оберегая сон своих гостей.

К вечеру следующего дня Божковы и Валевские благополучно добрались до окраины с. Займо - Обрыв, здесь на окраине села, у ветреной мельницы, в доме сестер Полины Коцаревой и Марфы Малой и поселились беженцы, здесь же они встретились с Петькой.

В доме собралось около двух десятков человек, было тесно, спали на сеновале, во дворе, на старых дверях, положенных на кирпичи.

Михаил Григорьевич занялся ремонтом обуви всем обитателям дома, вскоре молва о сапожнике-еврее разнеслась по селу, и появились заказчики, а плата за услугу произвольная - кто картошки ведро, муки чашку, несли овощи, несли все, кто чем богат.

Дед Костя с мальчишками заготавливали сено единственной, убогой коровенке, готовились к тяжелой зиме.

Спустя месяц большое семейство пополнилось еще одним крикливым, симпатичным существом - Ирина родила девочку, Светланку, теперь в доме стало две Светланки.

Уже наступила зима, теснота в доме дала о себе знать, на выручку пришла соседка, одинокая старушка, она пригласила Валевских к себе: «Гуртом легче перезимуем!» И все согласились с ней. Вот так и жили, пока слухи не дошли до местного полицая о еврейском семействе, и он не замедлил явиться.

«А…..а, Константин! И ты здесь? А где же жидовское племя? - переступив порог дома, протянул он, распространяя вокруг запах сивухи. - Куда вы их попрятали? За укрывательство жидов к стенке ставят, знаешь, наверное, об этом?» - обратился он к деду Косте. И вдруг из соседней комнаты вышла пожилая женщина-сестра хозяйки дома, встала у двери, позади полицая и не успел тот повернуться к ней, как она наотмашь справа, а затем и слева начала хлестать его по щекам, покрытым трехдневной щетиной.

«Ты че, Марфа, сдурела? Ты не меня ударила, ты власть ударила…!» – потирая щеку, зло проговорил полицай.

«Я самая старшая в роду Малых, я нянчила тебя, ты опозорил нас живых! Будь проклят… Скоро, придут наши, они тебя на первом дереве повесят! Посмей только заявить об этой семье немцам, я задушу тебя своими руками! А теперь вон отсюда, немецкий холуй..!»

Полицай Павло Малый ушел, посылая угрозы в адрес старейшины рода - Марфы Коновны Малой.

Зима вступила в свои права полностью. Однажды ночью дом Коцаревых посетил сослуживец деда Кости, он рассказал, что фашисты расстреливают евреев, да и русских тоже, за кирпичным домом, в Азове, и свирепствуют не зря, видимо на фронте у них не все хорошо. Побыл ночной гость недолго, оставил десяток последних чебаков и скрылся в ночи.

В январе разнесся слух, что наши разгромили немцев под Сталинградом, это же подтвердил вскоре партизан-связной, Георгий Острожный, побывавший в гостях у Коцаревых, прятавших и его родственников, а их было немало, около полутора десятков.

А через пару недель, по шляху, вдоль Азовского моря потянулись колонны отступающих немцев и их пособников. В начале февраля в селе побывали советские разведчики, и в то же утро по шляху шли первые подразделения Красной Армии.

Два семейства стояли у дороги,- Василиса Никитична держала икону Божей Матери, пожилые солдаты подходили, целовали икону и старушку. Солдаты помоложе угощались горячей, вареной в мундире картошкой из ведра, стоящего у ног Ольги Моисеевны. Раздавая картошку, она приговаривала: « На здоровье сынки! Спасибо вам..!»

Старики были рядом, дед Костя держал сито с махоркой-самосадом, солдаты подходили - кто делал самокрутку, другой брал горсть: «Спасибо, дедушка, хорош табачок!»

Дети Петька и Светланка жались к дедушке Мише, у которого от радости безудержно катились по щекам слезы, сквозь слезы он повторял, прижимая к себе осиротевших детей: «Запомните этот день, ребята!».

2     425    facebooklarger