Включить версию для слабовидящих

Слово о казачьем воспитании

^Back To Top

Календарь праздников

Праздники России

Контакты

346780 Ростовская область

г. Азов, Петровский б-р 20 

тел.(86342) 4-49-43, 4-06-15 

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

Besucherzahler
счетчик посещений
 

Яндекс.Метрика

Решаем вместе
Не убран мусор, яма на дороге, не горит фонарь? Столкнулись с проблемой — сообщите о ней!

101        Основные опросы:

1. Православная семья как основной структурный элемент хуторского сообщества (социума), её воспитательная составляющая.

2. Окружающие факторы, способные оказывать влияние на семейные устои:

а) церковь и церковно-приходское училище при ней;

б) старшие в семье: - дед (глава семьи), отец, бабушка с матерью и прочие домочадцы; соседи и родственники и просто старшие.

в) управленческие хуторские структуры - атаман и хуторское правление;

г) мнение хуторского сообщества и его конкретные выразители - старики, как толкователи казачьих обычаев и норм поведения для всех представителей хуторской общины;

3. Сам объект воспитания - казак - подросток, его возможные устремления и возможные способы их реализации. Чего мог достичь простой казак, служа Вере, Царю и Отечеству.

4. Актуальность данной темы. Заключение и выводы.

Хутор в Войске Донском являлся основной территориально - структурной единицей. Насчитывал он, как правило, от ста до трёхсот дворов. Проживало в нём до одной тысячи живых душ. Состав населения был примерно следующим:

1. Дети до 12 лет.

2. Подростки - выпускники церковно-приходской школы (12-14 лет).

3. Казаки - «неуки» (14 - 19 лет).

4. Казаки, проходящие службу в сотне (20-24 летние). -

5. Служилые казаки всех трёх очередей (24 - 49 летние ).

6. Пожилые казаки, отцы семейств (50-60 летние)

7. Старики (60 лет и старше)

8. Бабы - женщины замужние и незамужние (вдовы и прочие).

9. Иногородние (пришлые), не казаки - ремесленники, купцы и прочие.

10. Духовенство в лице священника и его семьи.

11. Офицеры, учителя и их семьи.

К началу 20 века уже во многих хуторах Войска Донского была церковь и церковно - приходское училище при ней, две три лавки (обязательно хлебная и скобяная), мельница (ветряк или водяная) и кузня, редко - общественная баня. А в хуторах, расположенных на проезжих дорогах, в начале 20 века, стали появляться и первые телеграфно - почтовые отделения. Было и здание хуторского правления, как правило, вместительное и светлое. В нем могла временно, а иногда и постоянно размещаться и школа, так как церковные училища, открывавшиеся в хуторах, зачастую не имели своих помещений. А занятия организовывались то на дому у священника, то в съёмном курене, а то и в караулке при церкви. В разных хуторах этот вопрос решался по - своему, где - то с умом и душой, а где - то и не очень.

На хуторских кругах избиралось как хуторское правление, так и школьный попечительский совет (при одном классном училище был один попечитель). Офицеры, проживающие в хуторах, в хуторское правило, не входили (считалось не по чину) попечителями соглашались. Именно они зачастую и выступали ходатаями перед станичными и окружными властями о финансировании и обустройстве церквей, а при них училищ, да и сами не скупились на пожертвования.

102Приходской священник считался центральной фигурой в хуторе. В хуторское правление он не входил, но его авторитет был, как правило, высок, так как воспринимался он хуторским обществом как лицо духовное и никому в хуторе не подведомственное. Но надо сказать, что духовенство, особенно приходское, не чуралось и забот земных. Порою священник выступал последней инстанцией при решении спорных, но насущных вопросов по устройству самых разных хуторских дел. Это объяснялось тем, что церковь была в центре православной общины хутора. Без благословения настоятеля прихода даже атаман не мог принять то или иное важное решение, затрагивающее прямо или косвенно большинство жителей данного поселения, бывшими одновременно и прихожанами местной церкви. Сама жизнь заставляла действовать сообща и это давала свой результат. К священнику были, как правило, вхожи и все хуторские офицеры и с этим тоже приходилось считаться, ведь они имели прямой выход на станичного атамана. Офицеры были верхушкой хуторского общества. Связующим же звеном всех социальных слоев хуторского сообщества было единоверие, а конкретно хуторская церковь и её настоятель. Примерно таковым было хуторское сообщество в начале двадцатого века.

Священник был, одновременно, и заведующим хуторским приходским училищем, где весь учебно -воспитательный процесс был соотнесён с православным учением и никоим образом не противоречил ему даже в мелочах. Основным предметом все годы обучения в училище в начале двадцатого века был учебный предмет - «Закон Божий», а потом всё остальное. Занятия в школе начинались с молитвы и заканчивались ей же. Преподавал у мальчиков сам настоятель прихода. Если же были ученицы, то с ними занималась матушка (обучение девочек из простых казачьих семей было необязательным). Как правило, брали и ещё одного - двух учителей и содержали их за счёт общества, но это в крупных хуторах, с населением более одной тысячи жителей, где учеников было около пятидесяти душ и более. Училища в то время были одно классными, или двуклассными.

На обучение определялись дети 8-9 лет. Обучались они в церковно-приходских училищах в течение трёх - четырёх лет. В одно классном учились три года, в двуклассном училище четыре. В первом работало, как правило, два учителя, во втором три - четыре. В полном училище избирался уже попечительский совет - не менее трёх человек. Изучали - старославянский церковный язык, русский язык, чистописание, арифметику, рисунок. В двухклассной школе, на четвёртом году обучения, добавлялась география и естественная история (природоведение). Обязательным было как хоровое церковное пение, так и гимнастика. Отстающие оставлялись на осеннюю пересдачу или на второй год обучения в том же классе, и это считалось законом.

Учебный год был построен щадящим для детей, т. е. учитывался их возраст. Так, вакаций (каникул) было двое: на Рождество - минимум две недели и летние до четырёх месяцев. Не учились и по крупным церковным праздникам, но как праздники, так и каникулы не освобождали учащихся от пения в церковном хоре. Церковно - приходскую школу (училище) дети обычно заканчивали к 12 годам. С этого времени подросток в казачьей семье считался полноправным работником. Наиболее талантливых детей учили дальше, или сама семья, или с помощью хуторского сообщества. Школа всегда работала в тесном взаимодействии с родителями. Подворный обход хутора священником было обычным делом и не только на большие церковные праздники. Обо всех событиях, произошедших в школе, становилось известно дома уже вечером того же дня и следовало внушение или похвала.

Надо сказать, что ещё до поступления в школу ребёнок был вовлечён в хозяйственную деятельность семьи, имеющую воспитательную направленность. В летнюю жару он следил, чтобы у домашних животных, сидящих в загородках, или пасущихся на привязи, была всегда вода. Ребёнок шести-семи лет уже носил узелки с едой для отца или старшего брата к местам лова рыбы (тоням) или на сенокос, если это было не так далеко от хутора. Выполнял он и другие всякие - разные мелкие поручения всех старших его по возрасту домочадцев. И отказаться было нельзя. В те времена, даже совершенно безграмотные родители, понимали, что праздность (пустое время провождение), это - зло, отрицательно влияющее на становление личности человека. А посему всячески задействовали детей, конечно с учётом их возраста.

Уже с десяти - двенадцати лет казачьи дети включались в производственный сельскохозяйственный цикл. Поздней осенью, в межсезонье, когда сады - левады были приведены в порядок, подростки резали талу для плетения корзин, попутно ловя певчих птиц - чижиков и щеглов. В те времена их держала каждая казачья семья, где были дети - такова была традиция. А когда на Дону и его протоках становился первый лёд, подростки глушили щук на мелководье. Начинали косить камыш в плавнях, сбиваясь в ватаги по три - четыре человека. Как правило, обязанности были распределены - одни били и вязали камыш в пучки, другие выносили и складировали в местах удобных для вывозки. Были и повседневные обязанности: зимой 12 - 17 летние казаки управлялись на базу - кормили и поили худобу. Чистили стойла и складировали (буртовали) навоз. Убирали двор от снега, наблюдали за деревьями в саду. Ежедневно пилили и рубили дрова. Носили воду с Дона, прорубая аполонки пешнёй. Долгими зимними вечерами подростки вместе с взрослыми вязали и садили сети, делали вентеря и прочие орудия лова. Вместе с отцами и старшими братьями они выходили на подлёдный лов «зарубливая» сети и вентеря. А в семьях, где отцы или старшие братья были заядлыми охотниками, то и на зимнюю охоту. По весне, как только лёд на Дону расплывался, и на нерест выходила щука (первая из нерестовых рыб), начиналась весенняя путина. Те подростки, у которых в семьях не было старших мужчин, приставали к хуторским рыболовецким артелям, где были родичи - дядьки, двоюродные братья и прочие, а то - рыбалили и сами в ериках и протоках. Рыбы тогда было много - хватало на всех, нужно было только быть порасторопнее и поупорнее, чтобы её взять. Те, у кого не было снастей, помогали бабам пластать и засаливать рыбу в солильнях, принадлежащим купцам - прасолам и богатым казакам. Такой поднаём ни для кого не считался зазорным и за него хорошо платили. В начале июня рыбальство заканчивалось, и наступала небольшая передышка до Троицы, а после неё начинался сенокос. Нужно было заготовлять на зиму сено. И тут подростки оказывались как нельзя кстати: кто повзрослей, тот косил, кто поменьше сушил и сгребал сено. Потом все вместе копнили. Сенокос заканчивался к тому времени, когда в садах созревал урожай фруктов. Его тоже нужно было собрать и переработать. Большую часть - отправить на базар, с меньшей части - варить компоты и варенье. Естественно, сбором и отправкой фруктов на базар, тоже занимались подростки. В начале осени, после уборки осенних сортов груш и яблок, сады - левады нужно было очистить от листвы и подготовить к зимовке. И тут подростки были первыми помощниками. Потом начиналась осенняя путина. И так из года в год. Но всё вышесказанное касалось казаков - подростков, проживающих в дельте Дона. А в хуторах, находящихся на правом и левом берегах Дона, казакам - подросткам приходилось еще, и познавать азы хлеборобского труда. Эта работа продолжалась с ранней весны и до поздней осени. Сначала, лет с двенадцати, подростки были погонышами быков и лошадей во время весеннего и осеннего сева. Отец или старший брат пахал, налегая на рукоятки плуга, а подросток шёл спереди, ведя быков или лошадей по борозде. Надо сказать, что этот труд был весьма утомительным и трудным. После сева была небольшая передышка, которую прерывал сенокос. Заканчивался сенокос, начиналась уборка хлебов, молотьба и закладка урожая в закрома. Небольшая передышка и вновь осенняя пашня и сев озимых. Лет с шестнадцати юноша - казак сам становился за плуг и пахал за взрослого казака. Землеробство, с конца 18 века, стало основным занятием донского казачества в мирное время. Так и проходило взросление. Казак набирался сил и умений в постоянных заботах и трудах в своём хозяйстве и на хуторских общественных работах, и ещё до службы становился хорошим хозяином. А потом была служба, а вместе с ней и окончательное взросление и возмужание. До прохождения службы женить молодых казаков было непринято, более того, просто запрещено. Исключением были два гражданских округа - Таганрогский и Ростовский, где казачьих поселений было мало. Заводил семью казак только после четырёхгодичной службы, годам к двадцати пяти, а то и позже. По этому поводу на нижнем Дону тогда говорилось: «Казак и в тридцать лет парень». Отделять или не отделять женившегося сына решали отец и дед. Самостоятельно он такого решения принять не мог - таков был обычай. Нарушать его воздерживались даже урядники (унтер - офицеры), не то, что рядовые казаки. Если в семье имелся только один женатый сын, то его, как правило, вообще не отделяли и по смерти отца он становился главой семьи и наследовал всё имущество. Дочери же претендовать ни на что в отцовском курене не могли - и это было тогда нормой внутрисемейных взаимоотношений.

Какой же был внутренний порядок в тогдашних семьях? Нужно, во-первых, сказать, что вся деятельность православной семьи начиналась утренней молитвой, и заканчивалась молитвой вечерней. За этим строго следили старики, заставляя и внуков, лет с пяти, молится вместе со всем семейством. От утренней и вечерней молитвы освобождались только больные и маленькие дети. За стол, не перекрестившись на икону, также не садились. Так что в школу приходили уже, как правило, подготовленные дети, порою знающие несколько молитв, но читать они ещё не умели и молитвы распевали в голос. Конечно, это было не всегда так, и в разных семьях православному воспитанию уделялось разное внимание, были семьи весьма «набожные», были и не очень. Но нерадивых родителей, не почитающих слово Господнее, всегда можно было поправить при исповеди и в отдельной беседе, неподдающихся (встречалось очень редко) воспитывали через хуторское правление, да и, в целом, через всё хуторское общество. Так, почитание старших прививалось повседневно ещё с детства, к примеру, замечание, сделанное стариками даже взрослым казакам, не подлежало обсуждению, а только выполнению. На него нужно было отреагировать должным образом и чем быстрее, тем лучше. Нечего говорить, если замечание было сделано подростку, он тут же должен был исправиться и, более того, о своём проступке сообщить родителям. Только так ещё можно было избежать наказания. Иначе дело было худо, если о проступке подростка сообщали семье со стороны. Принцип был простой - «умел плохое дело делать, умей и ответ держать».

Воспитание в казачьей семье основывалось на стародавнем обычае - младшие неукоснительно подчинялись старшим. Это объяснялось тем, что отец для подрастающих сыновей одновременно был и воинским начальником, а дед -старик, считался главой семьи и ему вообще должны были подчиняться все домочадцы. Как правило, распоряжался он и семейной казной, выделяя деньги на то, что считал нужным. Обязанности по воспитанию детей в казачьей семье были несколько разграничены. Лет до десяти детям и внукам внимание уделяли все старшие в семье, а вот попозже мальчики находились под пристальным вниманием старших мужчин, а девочки - женщин. Обязанности их - как по дому, так и по хозяйству - начинали постепенно разделяться. Так, девчат учили доить коров и коз, а мальчики обучались уходу за конём. Девчата убирались в доме, а хлопцы - на базу. Девочки - подростки таскали воду с колодца или Дона, а «парубки» рубили и носили дрова. На сенокосе парни косили и скирдовали, а девушки переворачивали сено - сушили и сгребали. Камыш же били вообще только парни. На толоках (работа всем хутором или родом в помощь кому-либо) тоже парни выполняли различную тяжёлую подсобную работу, а девчата обмазывали да белили стены, иногда месили глину и т. д. Вообще же глину месили лошадьми маленькие казачата лет семи - восьми, заодно обучаясь и управлению конём.

Долгими зимними вечерами старики учили хлопцев - подростков: вязать сети и вентеря, шорному делу, так необходимому коннику, правилам заточки и правки разного инструмента, слесарить и плотничать и прочим делам, необходимым как на службе, так и в хозяйстве. У стариков тогда многому можно было научиться, многое от них перенять, если конечно иметь такое желание. А если таковое у подростка не имелось, то оно - это желание - вбивалось ему старшими, но уже не через голову. Тунеядцев и иждивенцев в те времена не терпела как семья, так и хуторское сообщество. Так что к нерадивым подросткам и юношам могли применяться и меры принудительные. Правом их наложения тогда пользовались многие: атаман и члены хуторского правления, старики, урядники, да и просто служилые казаки, как правило, родичи. Особыми правами относительно воспитания подростка пользовался его крёстный отец. Он мог, при случае, за неблаговидный поступок и выпороть своего крестника и это было в порядке вещей - отец или дед, в таком случае, могли только ещё добавить от себя.

Процесс воспитания у казаков был вплотную связан с повседневной деятельностью и отдельно просто не существовал, и существовать в те времена не мог. При этом похвалу старших было заполучить не просто, а вот внушения словесного или физического - запросто, на это в казачьих семьях не скупились. За особо неблаговидные деяния казачат секли дома плетью, а казаков - «неуков» иногда на сходе, при всём честном народе. Это считалось позором для всей семьи и всего рода. Ещё долго потом при упоминании того или иного юноши, да и взрослого казака, добавляли - «энто тот, которого секли за то - то и то - то». Иногда эти упоминания приклеивались к казаку на всю жизнь, ещё хуже, если переходили к детям. Мнение хуторского сообщества было сильно в те времена и чтобы его в корне изменить казаку, иной раз, и жизни не хватало. В казачьем сообществе, особенно небольшом, к этому всегда относились особенно чутко. Ещё в конце двадцатого века, поживи ты немного в хуторе, - многое узнаешь от старожилов, вплоть до пятого поколения, если конечно придешься ко двору. Нужно сказать при этом, что старики каким - то удивительным образом разгадывали, свой ты (хуторской), или пришлый, чуждый их культуре человек. Хотя многие ещё в то, да уже и в это время, стали стыдиться своего хуторского или станичного происхождения и всячески умалчивали его, если оно, конечно, не дворянское.

За воспитанием детей в казачьих семьях пристально следил священник, настоятель прихода. Перед его зорким оком постоянно находились все православные семьи хутора, в том числе и не казачьего происхождения. Ведь перед Богом все равны и все обязаны вести жизнь православного семьянина, соблюдая заповеди Божьи. Священник часто посещал семьи, требующие повышенного внимания. К ним относились, прежде всего, семьи потерявшие кормильца. Правда, вдовы могли, при случае, и напрямую обращаться за помощью к хуторскому правлению, но чаще делали это через священника, зная, что если походатайствует настоятель, то будет вернее и в просьбе отказать не посмеют.

В свою очередь проигнорировать рекомендации священника, относительно воспитания своих детей, вдовы тоже не могли, чтя Закон Божий. Надо заметить, что данная категория семей была всегда под пристальным вниманием атамана и правления, да и всего хуторского сообщества - им всячески помогали, содействуя, прежде всего, в ведении хозяйства. Заботилось хуторское общество и о детях павших, особенно когда это касалось обучения и дальнейшего устройства их детей. В окружных станицах уже тогда имелись войсковые ремесленные школы, которые готовили для Войска шорников, кузнецов, оружейников, фельдшеров -коновалов и прочих мастеров. Именно туда определяли хуторские и станичные правления сирот на обучение и содержание за казённый счёт. Иначе было нельзя, подрывался весь духовно-нравственный фундамент казачьего социума, его моральные устои, складывающиеся в казачьем обществе веками. Каковы же были требования к подросткам в те времена? Вот некоторые из них:

Когда в помещение, где находились подростки или юноши, входил взрослый служилый казак, они должны были встать и стоя поприветствовать его. И тут же освобождалось лучшее место для старшего мужчины. Курили казаки -«неуки» в присутствии служилых казаков тоже только с их разрешения. При этом попросить табаку у взрослого казака считалось дерзостью. При приветственном рукопожатии подросток, да и молодой казак, первым руку не подавал, это считалось привилегией старшего по возрасту или чину казака. В лавке, если было много покупцов, то молодой казак должен был обождать, пока люди рассеются и ни в коем случае не лезть на переда, чтобы приобрести необходимое. В церкви на молебне молодёжь, как правило, стояла со своими семьями, или же в месте, предназначенном для молодых неженатых казаков и девушек. В любом казачьем хутореособым почётом пользовались старики. Так дед, сидящий на лавке перед домом или в другом месте, мог остановить любого проходившего мимо казака и потребовать отчёта, куда он идёт и за какой надобностью? И тот был обязан отчитаться перед ним и, угостив деда табаком, шёл дальше. но, уже попутно выполняя и какую-нибудь просьбу старика, если таковая имелась. Вообще нужно заметить, что вокруг стариков постоянно крутился кто - то из внуков - подростков, у дедов всегда было можно подработать полушку на медовый пряник или булку с изюмом, выполняя их мелкие поручения, но иной раз можно было заработать и подзатыльник, а то и палки за несообразительность и нерасторопность. Но хлопцы на это не обижались и, как правило, никому не жаловались. Жаловаться в те годы, в казачьих хуторах было не принято - хлопец сам должен был суметь постоять за себя - таков был стародавний обычай.

Когда приходили гости, то казачат за общий стол усаживали редко. Единственным исключением был их день ангела (день рождения), когда в гости приходил крёстный отец и крёстная мать. Но прежде чем получить подарок от крёстных, подросток должен был показать, чего он достиг за прошедший год - прочесть на память молитву или стихотворение, показать связанную им за зиму сеть или ещё чего-нибудь, сделанное его руками. Маленьких трёх - пятилетних казачат брал иногда за общий стол, усаживая к себе на колени, дед - глава семейства. Но подросткам там находилось место очень редко, как правило, их, всех разом, кормила бабка на кухне из общего котла. При этом следила, чтобы старшие внуки не выхватывали у младших жирные куски. За это следовал удар ложкой по лбу или подзатыльник, если же подросток не унимался и продолжал делать своё, то он изгонялся от стола и мог вообще остаться без обеда. За общий стол казак - подросток попадал тогда, когда начинал ворочать в хозяйстве за взрослого. В семьях потерявших кормильцев подростки взрослели раньше остальных своих сверстников. Таковы были некоторые элементы казачьего домостроя.

Озадачимся таким вопросом: - Что же ожидало молодого казака начала XX века в будущем? Конечно, прежде всего, служба в войске. Но это было не всегда так. По закону 1874/75 годов единственных сыновей и единственных кормильцев семьи на службу не брали. И они могли заниматься чем угодно, правда, если достаток семьи позволял. А именно: могли учиться в коммерческих и духовных училищах. И выучившись, идти по торговой и духовной части. Могли обучаться и в ближайшей к хутору или станице гимназии или духовной семинарии, но это всё же встречалось не часто. Надо отметить, что казаков, не отслуживших действительную службу, в те времена не сильно жаловали, даже если причина была весомая. Так засватать девушку за не отслужившего казака было довольно трудно - не каждой свахе это удавалось сразу сделать. Порою приходилось обойти несколько дворов, прежде чем находились согласные. Считалось, что не служат или больные или дюжеть хитрые, т.е. откупленные. А посему шли служить даже те молодые казаки, у которых была льгота. Служба была основным предназначением казачьего сословия в Российской империи. Так что подавляющее большинство казаков служило Отечеству: четыре года в строю (в сотне), и двадцать лет в резерве. Если за спиной у казака была двуклассное училище, то он мог за долгие годы службы дослужиться до чина вахмистра, редко подхорунжего. И только в исключительных случаях до полного офицерского чина (хорунжего), как тогда говорили - выйти в люди. Всё это время казак одновременно вёл и своё хозяйство: пахал и сеял, воспитывал детей, досматривал стариков, но по первому зову обязан был выйти на защиту Отечества от врага, как внешнего, так и внутреннего, грозившего устоям Российской империи. Такова была жизнь воинского сословия, длившаяся веками. За это обязательство перед государством казаки наделялись паевой землёй, которая находилась в пожизненном их пользовании. Сначала казаки Донские, да и отчасти Кубанские имели столько земли, сколько могли обработать собственной семьёй. В девятнадцатом веке, когда на казачьих землях стали расти поместья казачьей старшины, и земельный запас Войска стал уменьшаться, к паеванию стали относиться строже. Количество положенной земли на пай рядовому казачеству стали регламентировать, порождая недовольных. Так, на родившегося в казачьей семье мальчика стали выделять, в разных округах Войска Донского, разное количество земли, а это было уже нарушением стародавних правил и традиций.

На чём же воспитывалась казачья молодёжь, на каких примерах и традициях. Естественно примером для подражания была воинская служба старших мужчин в казачьем роду - дедов, отцов, дядек, старших братьев, крёстных отцов. Служба для казака являлась неотъемлемой частью его жизни, и наглядный пример старших поколений для подростков был очень важен. Ведь сословие было служивым. А так как казаки из одного хутора и из одной станицы в большинстве своем служили в одной сотне или, по крайней мере, в одном дивизионе, то успехи и прочие дела казака становились известны в хуторе. И это являлось наглядным примером для молодёжи - так как одни поступки служивого принимались казачьим обществом, другие осуждались, были и такие о которых долго спорили старики и все эти обсуждения были открытыми, а порой и громогласными. Казак и его семья всегда были на виду у хуторского общества, и именно это заставляло вести себя, не нарушая казачьих традиций и обычаев.

На виду и в почете были роды и семьи, где казаки за четыре года службы в сотне дослуживались до нижних чинов, особенно до чина старшего урядника, что было весьма сложно, особенно в мирное время. Эти казаки составляли элиту хуторского общества, с них брали пример, им подражали, старались по жизни быть похожими на них. Отсюда и старая казачья поговорка - «плох тот казак, кто не мечтает стать атаманом». Именно из среды старших урядников и вахмистров и выбирался хуторской атаман.

Вся, даже мирная жизнь казака соизмерялась со службой. К службе начинали готовить очень рано. Был стародавний обычай: когда мальчик только начинал ходить его сажали на смирного коня, и если он молча хватался за гриву, то считалось, что из него выйдет добрый казак. Лошадь у казака считалась ближе и дороже жены, ещё с детства ребят приучали к лошади. Годам к десяти они свободно управлялись с конём, могли его зануздать и подседлать, поили и при необходимости пасли. Как правило, сначала это была рабочая кобылка, а попозже, годам к 14, и строевой конь отца или старшего брата. К этому времени подростки начинали участвовать в хуторских и станичных скачках, это способствовало выработке духа состязательности и порождало волю к победе. Примерно в это же время старики и крёстные отцы начинали учить подростков владению шашкой. Порою у деда было два - три внука примерно одного возраста, но дедовскую шашку наследовал только один, усвоивший науку владения клинком лучше остальных и это тоже порождало соперничество.

Тяга к холодному оружию у подростков всячески поощрялась взрослыми. Лет с двенадцати, а иногда и раньше, у многих казачат были перочинные ножи, как покупные, так и самодельные. Существовали в те времена даже игры, условно называвшиеся «сыграть в ножичка». Они были самыми разнообразными и с одной стороны развивали ловкость и сноровку, а с другой приучали подростка не бояться крови, ведь у владельца ножа руки зачастую были все изрезаны. Успокаивая подростка, порезавшего в очередной раз руки ножом, старшие говорили: «Ничего, терпи, - шрамы только украшают мужчину». Говорили и другое: «Ежели есть нож, то заточен должен быть как бритва, а не как у бабы тяпка». Поэтому подростки, пользуясь ножом, одновременно учились и правилам заточки холодного оружия. Дело это было долгим и кропотливым, поэтому требовало терпения и усидчивости. Нож подростку нужен был и в повседневности: им чистили и пластали рыбу, резали талу для корзин, выстругивали кнутовища или палки старикам. Он был нужен при изготовлении рыбацких снастей: сетей, вентерей, раколовок и прочей рыбацкой оснастки. Но пустить в дело нож во время драки, как среди подростков, так и среди юношей было нельзя - в казачьем обществе это осуждалось. А ослушников строго наказывали. Свою правоту в те времена казаки отстаивали исключительно кулаками.

Коллективные игры способствовали не только физическому развитию подростка, но побуждали его думать и быстро принимать самостоятельные решения. Играли в основном на выгоне в ожидании хуторского стада. Встретить худобу и догнать её до база - это была повседневная обязанностью подростка.

Весной играли в лапту и городки, зимой во взятие крепости, бегали на коньках наперегонки, спускались с крутых склонов на самодельных санках, летом тоже соревновались, плавали, ныряли и ловили друг друга под водой. Игры были в основном подвижные и на свежем воздухе. Иногда игра переходила в спор, а спор в драку, но на это особого внимание никто не обращал - драка среди подростков тогда была обычным явлением. Но здесь тоже существовали неписаные правила: так, сбитого с ног и лежачего противника уже не трогали, до того момента, когда он не поднимался во весь рост, показывая этим, что он не согласен со своим поражением и готов снова продолжить схватку. Бить разрешалось только «чистым» кулаком, а не железкой, заложенной в кулак (гирькой или свинчаткой). Драка с младшим по возрасту хлопцем не приветствовалась, а вот со старшим - одобрялась. Если дрались один на один, то никто не имел права вмешаться. Часто дрались казаки «неуки» из - за девчат на игрищах, и это было в порядке вещей. Туда подростки допускались лет с четырнадцати, причём старшие хлопцы иногда устраивали и испытания, прежде чем принять в свою компанию.

Лет с пятнадцати подростки начинали участвовать в кулачных боях зимой на масленицу. Обычно кулачки начинались именно с них, постепенно втягивая всё взрослое мужское население хутора. Бились в основном край на край, но иногда и хутор на хутор, особенно когда один из хуторов был населён иногородними, а другой казаками. Сражались до первой крови, лежачих противников не били - такова была традиция.

С 17 - летнего возраста молодой казак - «неук» попадал в приготовительный разряд при хуторском правлении. Там он под руководством урядников и вахмистров в течение двух - трёх лет проходил подготовку к службе. Занятия проводились примерно по следующим дисциплинам:

- пеший и конный строй;

- владение холодным оружием - пикой и шашкой, для кубанцев и терцев ещё и кинжалом;

- джигитовка и рубка;

- плавание с конём (порядок переправы);

- правила несения караула и прочей службы;

- уход за конём, оружием и амуницией;

- знание Закона Божьего;

Занятия начинались молитвой, ей же и оканчивались. Проводились они урядниками по расписанию, составленному хуторским атаманом и правлением и утверждённым станичным атаманом. Составлялось оно исходя из общевойсковых рекомендаций, но могли вноситься и свои, станичные или хуторские изменения, но незначительные. Проходили занятия в присутствии стариков, членов правления, и под надзором вахмистра - помощника хуторского атамана, а то и самого атамана. Тот в любой момент мог проэкзаменовать казака, осмотреть его амуницию - похвалить, а чаще вынести порицание и оно, по традиции, касалось не только самого молодого казака, но и его отца, деда и крёстного отца. Ведь молодой казак подготовительного разряда представлял не только себя самого, а всю свою фамилию, весь свой род, и «упасть лицом в грязь» было крайне нежелательно - разговоров и укоров потом не оберёшься. И большая часть молодёжи старалась не посрамить свой род, особенно если он был урядницкий (унтер - офицерский). Оплошать тут было просто нельзя. Подготовительный разряд оканчивался сначала хуторским, а потом и станичным смотрами. За хорошо подготовленное отделение молодых казаков к службе, урядник мог получить и очередной чин, но это случалось довольно редко.

В 19-20 - летнем возрасте казак призывался на службу, осенью, после окончания сельскохозяйственных работ (на Покрова). Но и потом, в Войске, молодой казак ещё долго находился под пристальным вниманием своего урядника - командира отделения, пока полностью не вникал в службу и начинал исправно её нести.

Ушёл век двадцатый, а вместе с ним канула в лету и патриархальная казачья семья с её домостроем. Наступили новые времена и новые веяния, принесённые в Россию с запада и основанные на постулатах свободного развития личности - совершенно неприемлемых для восточнославянской культуры. И особенно для территорий, населённых потомками казаков донских, кубанских, терских. Но эти постулаты и теории западной цивилизации учёные мужи уже проповедуют с кафедр и трибун, проникают они и в рекомендации по воспитанию российской молодёжи. А нужны ли они нам, с нашей коллективистской славянской ментальностью? Да и если задаться вопросом: - А всё ли устарело в казачьем подходе к воспитанию подрастающего поколения, а именно - воспитание в процессе созидательной трудовой деятельности в коллективе, в повседневном труде в собственной семье? То можно с уверенностью сказать: нет и ещё раз нет! Не может устареть такой метод, ибо он созидателен и позитивен. А для семей фермеров методы казачьего воспитания актуальны и приемлемы и поныне, так как воспитывают у детей чувство хозяина на своей земле. А раз так, то молодые люди, воспитанные в этом духе, в случае чего, будут и отстаивать свою землю вплоть до самопожертвования. Именно это не нравится многим политикам на западе и их агентам влияния в нашей стране. Вот и подбрасываются в наше учёное сообщество различные бредовые идеи типа свободного развития ребёнка Бенджамина Спока и прочих теоретиков западной цивилизации. Итог такого воспитания общеизвестен и нагляден. И мы воочию видим результаты этих идей, внедрённых в жизнь в западных странах - толпы бесчинствующей полуграмотной молодёжи в пригородах Парижа и Лондона, жгущих и сметающих всё на своём пути. Преступно отказываться от своего, проверенного веками, и преклонятся перед чужим наносным, особенно в деле воспитания подрастающего поколения - будущего нашей тысячелетней цивилизации. Иначе быть беде. И это уже понимают многие здравомыслящие люди России - патриоты нашей великой страны.

Используемая литература:

1. Ремчук В. Н., Толковый казачий словарь. И РК «Царицын», 2003 г.

2. Соловьёв Е. П., История казачества. Новочеркасск, 1916 г.

3. Шумов В. В., Донская станица в старину. Ростов - на - Дону, 2010 г.

     

Администрация ГодНауки

ГорячаяЛиния

Культура

Госуслуги НацРесстр ПротивТеррора СтопНаркотик
Самбек ДонМолодой ЖивуДон Коррупция

2     425    facebooklarger